— 335 — — Ты, можетъ, слыхалъ, городъ Трубчесскъ былъ за княземъ Трубецкимъ, не за теперешнимиТрубецкими, а за прежнимъ, что жилъ дѣтъ за сто, а то и еще больше, до насъ. Такъ за тѣмъ княвежъ Трубецкжмъ былъ и городъ Трубчесскъ и всѣ села и деревни, что подъ Трубчесскомъ ^5т0ятъ, весь Трубческій уѣздъ, стало быть и Темная за нииъ же была. I былъ у того князя сынъ, княжичъ—большой охотникъ съ малыхъ лѣтъ за охотою, съ ружьемъ ходить, съ собаками. Пошелъ этотъ княжичъ разъ 5а охотою, подошелъ онъ къ этожу самому мѣсту, запримѣтилъ дикую ятицу, приложился изъ ружья, выстрѣдилъ... Только утица та поднялась, перелетѣла Десну и пала. Княжичъ видитъ: птица пала; раздѣлся ж поплылъ на тотъ берегъ за той утицей. Поплылъ княжичъ черезъ Десну, судорога ногу что-ди свела, это случается... такъ ли ужъ Богъ далъ, только княжичъ не допдылъ до берегу; не доплылъ—утонулъ... Бросился народъ его вытаскивать, побѣжали къ старому князю... прибѣжадъ князь... вытащили княжича, а тотъ ужь Богу душу отдалъ: какъ ни качали и на рукахъ и на бочкахъ *) откачать не могли. «Откуда бросился княжичъ въДесну?> спросилъ старый князь у народа—«Да вотъ изъ подъ самой Краснойдеревни>, еказалъ народъвъотвѣтъстаромукнязю. —«Какая такая Красная деревня?»— «А вотъ эта самая».—<Какая она Красная! эта деревня Темная!» Съ тѣхъ поръ и пошла та деревня зваться Темною деревнею, а не Красной. Посмотри: кругомъ деревни Любовно, Хотьяново; все прозвища хорошія; одна только эта деревня—Темная. Дорога шла кустарникомъ, и я, пройдя съверстуотъ Темной, наткнулся ла кучу мужиковъ, лежащихъ подъ кустомъ. —Здраствуйте, братцы! — Здорово, почтенный! — Семъ-ко я съ вами отдохну. Я сѣлъ и закурилъ папиросу. — Дай ко мнѣ, человѣкъ почтенный, огоньку, я и себѣ сдѣлаюцигарочку, «казалъ одинъ изъ мужиковъ. — Не хочешь ли моего табаку? спросилъ я у него. — Нѣтъ, не хочу; въвашежъ табакускусу такого нѣтъ, какъвъ нашемъ; нашъ будетъ скуснѣй. Съ этими словажж онъ досталъ изъ кармана листъ печатной бумаги, «торвалъ клиномъ вершка въ три отъ него кусокъ, плотно свернулъ его трубочкой, насыпадъ въ эту цигарку табаку. — Дай-ко огоньку, еказалъ онъ, кончивъ свою многосложнуюи довольно трудную работу. — Изволь, любезный! Да неужели же твоя цигарка лучше моей? въ твоей цигаркѣ больше бумаги, да еще и замасленной, чѣмъ табаку. *) Къ сожалѣнію и теперь эти способы въ сиіьномъ употребленіа, не только лежіу просіымъ йародомъ, но и въ болѣе образованномъ. Авт.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4