— 286 — ужинаю; обѣдать не обѣдаю: возьмешь съ собою хлѣбца, соли, да тѣмъ й пробавляешься, еще хорошо,коли вода близко, а то просто замучаешься!... — Работа пастуху, кажется, небольшая? — Какъ, братецъ ты мой, работа небольшая, дождь, сиверй, а ты все въ полѣ, да въ полѣ!.. А то еще волки одолѣваютъ: вотъ третьяго дня трехъ коровъ зарѣзали; погналъ я стадо домой, а три коровы за кусты зашли; мнѣ и не въ примѣту; тамъ онѣ остались, такъ и пропали! — Кто ше за нихъ отвѣчать будетъ? — А кому отвѣчать? никто не отвѣчаетъ! Коровы очень разбрелись, пастухъ схватилъ берестовую трубу, аршина въ два длиною, затрубилъвъ нее и коровы опять стали собираться къ кучу, не смотря на то, что отъ музыки моего новаго пріятела скорѣе можно было разбѣжаться: арія, которую онъ разыгрывалъ на своемъ инструментѣ, была неиногимъхуже арій доѣзжачихъ, когда тѣ скликаютъ изъ дѣсу или изъ -острова собакъ. — Отчего ты только трубишь? спросилъ я, ты бы лучше какую нибудь пѣсню игралъ. — У насъ здѣсь не умѣютъ играть, только трубятъ; вотъ подъ-Москвою, такъ тѣ ужъ какъ тебѣ играютъ-то, какъ играютъ! Я ходилъ Богу молиться, а здѣеь былъ пастухъ изъ подъ Москвы; слышалъ я, хорошо играетъ!... Только на другой годъ не остался; съ волкомъ не справился, волкъ одоіѣлъ! — Какъ же ты справляешься? — Я привыченъ, а къ осени и я одинъ не справлюсь, подпаска даютъ, съ царяднова двора мальчишку даютъ для того, что къ осени волкъ больно смѣлъ бываетъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4