— 267 — Я разговорился съ этишъ мужикомъ; жы подошли къ моей квартирѣ и сѣіи на крылечко. Онъ, какъ оказалось, былъ тоже не здѣшній, только не дальній и пріѣхалъ стоять настойку, т. е. онъ обязанъ былъ возить чиновниковъ земской ноіиціи ж разсыльныхъ и поэтому простоять извѣстное число дней, когда его смѣнитъ другой. — Почежъ у васъ теперь пудъ сѣна? спросилъ я. — У насъ теперь сѣна на пудъ не продаютъ, отвѣчалъ онъ; теперь у насъ продаютъ, съ нови-то продаютъ копнами. — А копна цочемъ? — Да коаѣекъ 25, а то и 20. — Въ копнѣ иного пудовъ? — Да поболѣ пяти будетъ. — И всегда оно у васъ такъ дешево бываетъ? — Какое всегда! Зимой сами по тридцати копѣекъ за пудъ 'покупатьбудутъ! Зимой дорого! — Такъ для чего же теперь продаютъ? — Подижъ ты!.. Мой собесѣдникъ зѣвнулъ, перекрестился, сказалъ: «Господи! простимои, прегрѣшенія!» и заиолчалъ. — Ну, а хлѣба у васъ, какъ? — Да и хдѣба плохо! Всѣ, какъ есть, градомъ поколотило! — Какъ всѣ? — Всѣ, какъ есть! Какая пенька была,—какъ серпомъ, срѣзало; ни одной быдочки живой! — И много десятинъ? — Да всего-то будеть со всѣмъ, съ рожью, съ овсомъ, съ житомъ "")— всего будетъ десятинъ съ пятьР — Это у тебя у одного? — Нѣтъ, у меня да еще у церковниковъ; всѣхъ-то десятинъ съ пять. — А какъ у васъ хлѣбъ родится? — Да если положить хорошенько навозу, или на лединахъ—на этихълединахъ дѣлаютъ росчисть, такъ хдѣбъ хорошо родится... а въ первый годъ, я скажу тебѣ, и сказать нельзя, какъ хорошо!.. — Какъ вы это дѣдаете? — А вотъ какъ: выберешь дедину... дѣсокъ меленькій... такъвъоглоблю, — а то и въ слегу, такъ дѣла нѣтъ... Выберешь дедину, да не на бодотѣ, а на высокомъ мѣстѣ... на болотѣ какой будетъ хдѣбъ?.. Выберешь дедину: съ лѣта срубишь дѣсокъ, повалишь его, онъ за дѣто то и попросохнетъ, пролежитъ зиму, а на весну около Николы вешняго ж заорешь... заорешь, да и сѣй сеічасъ же хлѣбушко. — Для чего же вы жжете лѣсъ? снрашивалъ я, можно бы дѣсъ свезтк куда—нибудь, продать. О Жито ячмень. Лет.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4