— 250 съ трудомъ могутъ работать; впрочежъ я видѣлъ — боронуютъ и на одной лошади, а послѣ того боронуютъ прямо. Иначе бороновать нельзя: вся пашня усѣяна въ буквальномъ смыслѣ камнями, отъ вершка до 2-хъ величиною, даже на хорошо взборонованной землѣ много камней величиною въ орѣхъ лѣсной. Здѣсь удобряютъ землю особеннымъ способомъ —^тютежи жгутъ. берутъ хворостъ, обкладываютъ землей, такъ-что эти тютежи жмѣютъ форму призмы, длиною смотря по величинѣ хвороста, а въ вышину до трехъ четвертей, и потоиъ зажигаютъ; когда тютежи сгорятъ, ихъ разбрасываютъ; такихъ тютежей дѣлаютъ столько, чтобъ пережечь всю землю, вершка на два или на три въ глубину. Я сошелъ съ большой дороги и подошелъ къ одному пахарю, полувѣрцу лѣтъ пятидесяти, одѣтому по русски, въ шляпѣ съ огромными полями. — Помогай Богъ! — Спасибо! отвѣчалъ тотъ: спасибо, добрый человЬкъ. Посѣяли —надобно бы дождеца, да Богъ не даетъ. — Здѣсь будешь сЬять? спросилъ я, указывая на вспаханную цѣдину. — Теперь нельзя, одна дернина: ва будущій годъ засѣю —хорошо уродится. Около дороги часто попадаются чисто вырѣзанные на землѣ, вершка въ полтора глубиною, знаки. Эти знаки или гербы полувѣрцы кладутъ на своихъ участкахъ, чтобъ знать, кому чинить дорогу, и надо правду сказать: дорога здѣсь очень исправна. На 9-й верстѣ лежитъ озеро Устгщъ, окруженное горами, покрытыми дѣсомъ. Въ коренной Руси такого уедипеннаго мѣста отыскать рѣшительно не возможно; къ такому озеру непремѣнно бы пришли и построились, а Чухонецъ хоть за полверсты, а ушелъ и отъ озера. На берегу его, на крутой горѣ и очень красивомъ мѣстѣ, стоитъ гранитный крестъ около іУа аршина вышиной, на которожъ на верхней части высѣчепъ крестъ, а на прочихъ надпись: « ----- 1748 году Малороссійскіе полки были зде ..... в походу Лубеискій ..... г, двѣ строки я не могъ прочитать. Отойдя верстъ 14 отъ Изборска, я пошелъ въ деревню, которая виднѣлась въ сторонѣ: мнѣ пришлось идти до той деревни съ версту полемъ, засѣяннымъ горохомъ, капустой, картофелемъ. Въ рабочую пору ж въ русскихъ деревняхъ не скоро кого нибудь отыщете, по все-таки скорѣй, чѣмъ въ чухонской. Я прошелъ всю деревню и въ послѣдней только пашелъ хозяевъ дома. Я попросилъ молока у чухонки; та плохо понимала по-русски; но все-таки поняла и объявила, что молока пѣтъ. Я пдшелъ въ избу, гдѣ былъ хозяинъ. — Да какого тебѣ: кислаго? спросилъ онъ. — Да хоть кислаго; я заплачу. Хозяинъ, ничего не говоря, вышелъ, а черезъ минуту хозяйка принесла небольшую чашку молока, хлѣба, и ушла. Я поѣлъ, хотѣлъ разсчитаться, но
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4