— 242 — — Еакъ же, былъ, отвѣчалъ Алексѣі Оедоровичъ: сколько разъ былъ! Про два раза-то ж я знаю. — Разскажи пожалуйста, какъ это было. — Первый разъ царь Грозный пріѣзжалъ: Новогородцы нажаловались. Опсковъ тогда былъ не особая губернія, какъ теперь, а была тогда все одна Новгородская. Царь за какую-то заслугу сдѣлалъ Опсковъ —губерніею, а Новогородцы послали войско—опять привести Псковичей подъ свою волю. Только Псковичи такого звону задали Новогородцамъ, что тѣ насилу ноги уплели. Видятъ Новогородцы, что сила не беретъ, послалиГрозному сказать: <Псковжчи, молъ, бунтуютъ. »—А какой тутъ буятъ?! Ну, цари, разужѣется, этого не любятъ; Грозный распалился гнѣвомъ, поѣхалъ къ Опскову; не доѣхалъ Грозный царь до Опскова за 6 верстъ, становился онь въ Любятовѣ. Прослышали Псковичи, что Грозный царь пришеіъ подъ Опсковъ громить Опсковъ и стоитъ въ Дюбятовѣ, съ полуночи зазвонили въ колокола къ заутрени. Бога молить, чтобъ Богъ укротилъ сердце царево. Грозный царь тогда былъ заснумши въ Іюбятовѣ; какъ ударили въ большой колокоіъ, царь вздрогнулъ и проснулся — «Что такое? говоритъ: — зачѣмъ такой звонъ'»—«Псковичи Бога молятъ, говорятъ ему, чтобъ Богъ твое царское сердце укротилъ.» Поутру Микола Христоуродлжвый велѣлъ всѣмъ, всякому хозяину, поставить противъ своего дома столикъ, накрыть чистою скатерткою, положить хіѣбъ-соль и ждать царя. Попы въ золотыхъ ризахъ, съ крестами, образами, съ зажженными свѣчажи, народъ—общество, посадники пошли встрѣчать Грозиаго, и встрѣтили у Петровскихъ воротъ. Только показался царь Иванъ Васильевичъ, откуда не возьмись Микола Христоуродливый, на палочкѣ верхомъ, руку подперъ подъ бокъ, —прямо къ царю. , Ёричитъ: «Ивашка, Ивашка! ѣшь хлѣбъ-соль, а не человѣчью кровь! Ѣшь хлѣбъ—хлѣбъ-содь, а не человѣчью кровь! Ивашка, Ивашка!».... Царь спросилъ про него.—Что за человѣкъ?—«Микола Христоуроддивый,> ему сказали; царь—ничего—проЬхадъ прямо въсоборъ. А Микола Христоуродливый заѣхалъ, все на палочкѣ верхожъ, заѣхалъ впередъ; только царь съ коня, а Микола. «Царь Иванъ Васильевичъ! Не побрезгай моими хоромами: зайди ко мнѣ хдѣба-соди кушать>, —а у него была подъ колокольнею маленькая келейка. Царь пошедъ къ нему въ келью. Мжкода посадидъ царя, накрьиъ столъ, да и положилъ кусокъ сыраго мяса. — <Чѣжъ ты меня подчуешь' кржкнулъ Грозный царь:—Какъ ты подаешь жясо: теперь постъ(а тогда быіъ постъ иди цятница~незнаю), да еще сырое! Развѣ я собака?» —Ты хуже собаки! кржкнулъ на царя Микола Христоуродливый; хуже собаки'.. Собака не станетъ ѣсть живаго человѣчья мяса, —ты ѣшь! Хуже ты, царь Иванъ Васильевичъ, хуже собаки! Хуже ты, Ивашка, хуже собаки! Царь затрепенулся, испугался и уѣхалъ изъ Опскова никакого зла не едѣламши! — Другой же разъ когда онъ былъ? спросидъ я Алексѣя Ѳедоровича, когда тотъ кончилъ разсказъ — Другой разъ Грозный царь былъ здѣсь въ Опсковѣ, когда онъ быдъ ѣхамши подъ Ригу воевать; подъ Ригу онъ ѣхадъ: на Изборскъ, на Печоры.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4