— 238 — а тое рыбу, что теперь наловятъ, завтра повезу на рынокъ въ городъ: таиъ что дадутъ, то и подѣіимъ. Алексѣй Ѳедоровичъ, отобравши рыбы покрупнѣе, развелъ на берегу огонь и заварилъ уху для всѣхъ. Когда немного прогорѣли первыя пять печей, печникъ затопилъ остальяыя, черезъ часъ первыя совершенно прогорѣди, и печникъ сперва ѳтгребъ уголья въ передній правый уголъ, потомъ зажегъ длинную лучину, проеунулъ въ отдушнику, нарочно для того сдѣланную съ правой стороны устья, вершка въ 3 длиной и 2 шириной,—вымелъ одну за другой печи, насыпалъ въ каждую на подъ мелкаго песку, чтобъ рыба не приставала къ поду, и потомъ сталъ насыпать рыбу: насыпавъ—закрывалъ заслонку. — Соли вы не кладете? спросилъ я. — На собольковъ не кіадемъ, отвѣчалъ мнѣ печникъ: а на снѣтковъ кладемъ, фунтовъ по б на печь; а захочешь получше, то и 12 положишь. Только, когда снѣтковъ сушишь—печи не закрываешь; снѣтковъ труднѣі «ушить; надо умѣлому. Собольковъ перевернешь раза два и хорошо; а тѣхъ надо знать, когда и какъ повернуть. Печникъ засыпалъ остальныя пять печей; Алексѣй Ѳедоровичъ сварилъ уху; изъ дровъ и заслонки сдѣлали столъ, и всѣ, перекрестясь, сѣли за зтотъ столъ. Я забылъ сказать, что женщины, убравъ рыбу, вымыли внутри лодку и уѣхали, захвативъ съ собой рыбы. Послѣ ужина Алексѣй Ѳедоровичъ постлалъ мнѣ на берегу рогожку и я завалился спать. Проснувшись на другой день, я пошелъ къ печи. Въ сараѣ было много народу, потому-что въ этотъ день не ѣздили на озеро; хозяинъ съ жерникомъ поѣхали въ городъ продавать рыбу, которую наловили ловцы послѣ нашего отъѣзда къ печамъ, какъ мнѣ сказывали, мѣръ 6, не больше; они зту рыбу не стали сушить, а положили продать и деньги раздѣлить, былобъ чѣмъ праздникъ встрѣтить. Около печей въ сараѣ спали три дѣвки-ловца, съ которыми молодые парни-ловцы шутили: будили ихъ, дѣлали имъ громко предложенія, не совсѣмъ цѣломудренныя. Въ заднемъ углу сарая разсказывалъ старикъ-ловецъ другому ловцу, что значитъ поетъ, въ особенности пятница. — Знаешь ли ты: кто 12 пятницъ. —говорилъ онъ, —ни чѣмъ не оскоромился, тому всѣ грѣхи, сколько ни на есть, всѣ прощены будутъ, и на томъ и на этомъ свѣтѣ. — Этимъ не спасешься! возразилъ другой: надо Богу больше молиться. —Какъ будешь молиться, отозвался старикъ. (Надо вамъ сказать, что «тарикъ этотъ былъ себѣ такъ, благой, не состоящій ни въ какой должности, пришедшій неизвѣстно .ва чѣмъ и уходившій неизвѣстно куда). Этишъ однимъ, предолжалъ онъ, что будешь ходить въ церковь, да молиться безъ усердія —мало возьмешь; а вотъ я вамъ скажу, мои родненькіе, вотъ что: былъ-себѣ одинъ мужикъ—такъ-себѣ; отъроду тотъмужичокъи въцерковь не ходилъ, Богу не наливался; разъ пришелъвъ церковь, Богу помолилсяна святой недѣлѣ, да и навѣки свою душеньку спасъ... Какъ будешь молиться!
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4