— 175 — въ Харьковѣ я слышалъ поговорку: «Харьковъ городокъ—Петербурга уголокъ». Въ Твери то-же говорятъ, что «Тверь—^Петербургская сторона»! «По плану перестроена» *), вотъ единственная похвала Твери, которую мнѣ удалось слышать отъ тверитянина. Про Тверь старую, про Тверь богатую, какъ она осталась въ пѣсняхъ (и то не тверскихъ), и помину нѣтъ; кой-гдѣ проиедькнетъ старое названіе улицы, церкви, но все-таки главная улица въ Твери—Милліонная. Въ два дня, которые я пробылъ въ ней, мнѣ не удалось видѣть ни одного тверскаго ѵкенскаго наряда: всѣ въ нѣмецкихъ платьяіъ. Пе Тверь старую, не ту Тверь, которая послѣдняя стояла за удѣлы, а часть Петербурга, по-петербургски благоденствующую, я видѣлъ въ Твери. Это не то, что Ярославль. Когда мнѣ привелось лѣтъ 12—13 назадъ быть въ Ярославлѣ, я сказалъ одному ярославскому посадскому, что Москва лучше Ярославля: посмотрѣли бъ вы, какъ горячо вступился онъ за батюшку-Яро- «лавль-городъ! Когда я напомпилъ ему про святыни московскія, онъ сказалъ:—«Да, это правда! Да Москва-то на крови стоитъ, а на Ярославлѣ ни капли крови человѣческоі пѣтъ!» Изъ Твери поѣздъ (тяжелый) выходитъ въ 10 часовъ вечеромъ, а я за- ■брался туда въ концѣ 9-го, не знавши, что въ Твери поѣздъ стоитъцѣлый часъ. При мнѣ одна старуха просила всѣхъ кондукторовъ и офицеровъ взять ее съ собой, потому-что у ней денегъ пѣтъ ни копѣйки—всѣ потратила въ Твери: она солдатка, такъ ей надобно было изъ кантонистовъ дѣтей выписывать, и надобно было ей всего-то ѣхать до Волочка, а тамъ въ сторону. Плакала старуха, кланялась въ ноги, но всѣ начальствующіе ей отказали: не инѣемъ, говорятъ, права.—Признаться важъ сказать, меня удивляла эта брутовская стойкость, это «чувство законности» даже при такихъ обстоятельствахъ! На чугункѣ въ вагонѣ два какіе-то юноши свели коллежскаго ассесора ізъ нѣмцевъ и русака мужика, обоихъ пьяныхъ; станціи двѣ или три поили ихъ еще: они то цѣловались, то бранились, наконецъ кондукторъ долженъ былъ принять мѣры, чтобъ драма не перешла въ мимическое представленіе, и развелъ жхъ. По уходѣ своего врага-цріятеля, коллежскій ассе- «оръ сталъ бранить русскую полицію, русскій пародъ, я много-много онъ говоридъ, пока одинъ изъ самыхъ простодушнѣйшихъ мужпковъ не пообѣщадъ поколотить его, если онъ не замодчитъ. — Да молчи же ты! Ступай куда хочешь: кромѣ Россеи земель много!— крикнулъ мужикъ ж нѣмецъ заиолчалъ. Въ Вышпій-Волочокъ мы пріѣхали въ три часа по полуночи, гдѣ я и «стался. Когда поѣздъ двинулся, я пошелъ къ извощикамъ, которые, зная часъ прихода поѣздовъ, пріѣзжаютъ къ этому времени. У самой сч'анщи на снѣгу лежало мужиковъ человѣкъ 15. — Что вы, братцы, тутъ дѣлаете? спроеилъ я. — Машины, ваше степенство, ждемъ; да холодно гораздо. Самъ смотри: *) Одна изъ лучшихъ улицъ —Набережная, всѣ дома—каменные и всѣ до одного, по правую сторону отъ Цроломной уицы, —совершенныя калармн. Авт.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4