— 136 — цейЬ такъ и стоить въ ушахъ у меня... А какъ глянулъ на Машку, на невѣсту на свою — духъ заіеръ. Допрежь этихъ словъ въ Машкѣ своей души не слышалъ, а теперь рыло свое поворотить къ ней — просто мочи нѣтъ!.. Какъ пришли въ церковь Божію, какъ насъпопъбатюшка перевѣнчалъ, какъ застави-та цѣловаться, —хоть убей! по сю пору не помню. Повезли насъдомой, поѣхали мы мимо Аннинадвора— хоть бы тебѣ собака тявкнула: ничего не слышно, ничего не видно!.. Привезли насъ домой, посадили за столъ, пошѳлъ тотъ столъ, а я на жену свою на новобрачную и смотрѣть не могу!.. Гости по обычаю, какъ законъ велитъ, приговариваютъ: «горько!» Цѣловаться съ женой надо, а у меня съ души прѳтъ! Не помню, какъ насъ изъ-за стола вывели, какъ спать положили; ничего не помню!.. Тажъ, по закону сколько время спустя, пришелъ дружко, сваха поднимать насъ, мододыхъ... Дружко-то, и затрясся, а сваха совсѣмъ таки приеѣла!.. Оиотрятъ они, а я на своюновобрачную звѣремъ гляжу!.. Сваха взвизгнула, а дружко: «Дѣло плохо, говорить, свадьба испорчена!..> Какъ кинулся я—не въ избу, гдѣ родители, родственникирадости дожидались, а кинулся я куда глаза глядятъ!.. Не день прошѳлъ такъ, не два, а сколько недѣль, —силъ моихъ не стало!.. Пришелъ я опять къ Аннѣ Петровнѣ. —«Силъ моихъ нѣтъ, Анна Петровна, безь тебя прожить; давай еще съ тобой въ любви поживемъ!» — «Нѣтъ, говорить, другъ, ты теперь законъ принялъ, въ законѣ и живи, а я твоему закону не нарушница!!»—Сколько къ ней пи приставаль, одно слово: «я твоему закону не нарушница!..» Да такъ мнѣ тошно пришлось, что хоть на себя руки поднимай!.. Семья видитъ, дѣло плохо. Собралась вся родня, стали думать, какъ дѣлу помочь, и порѣшили: позвать Аннину тетку... А Аннина тетка: родитъ-ди кто, ее зовутъ, горшокъ на брюхо накинуть—ее зовутъ: знахаркой слыла... Позвали ту тетку, стали всей родней ее чествовать. Почествовали ее сколько надобно, и стали говорить: что такъ и такъ—свадьба испорчена; помоги горю, приворожи мужа опять къ своей женѣ!—«Нѣтъ, говорить тетка:—я ворожить не умѣю: николи не ворожила... (она не хотѣда только признаться, а была всѣмъ завѣдомо знахарка), николи не ворожила, а по мѣрѣ силъ на пользу ближняго, какъ Хриетось велитъ, тружусь. Вотъ и теперь такое слово скажу: пусть молодожены оба вмѣстѣ пойдуть къ Анютѣ, да и спросять у ней христіанекаго прощѳнія; у Анюты душа ангельская; простить, даетъ Господь, Богъ и помилуетъ!?' —Чтожь ты думаешь?!.. Вѣдь отворожила всю эту порчу свадебную! —Ступай, говорю женѣ, снаряжайся, пойдеиъ, говорю, ты со мной!., а мнѣ жену-то свою Богомъ данную, и по имени-то назвать было противно!.. Подходймъ мы съ женой къ Аннину двору—боязно; входимь въ избу, смотримъ, а она, моя голубушка! сидить за столомь, не въ перѳднемъ углу, а такъ поодаль, за оконичкомъ, правой рученькой головушку поднерла, а сама-то вся такая болѣзная да сиротливая.,. Какъ взгля-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4