— 132 — ЖИЕЪ: —дерево—дрянь! Еавъ есть дрянь! Гниль, одна гниль! А овъ. его съ Еорня снимаетъ!.. — Да ну, ладно! По мнѣ все равно, оправдывался виновный;— я думалъ, древо не годное... — А тебѣ годно? — Ну, да все равно. И съ этими словами онъ стадъ валить мачтовый дубъ. — Опомнился! — Ну, полно, не пили ты меня: самъ вижу, что оплошадъ. — Оплошалъ, Атутъ дѣло спѣшное!.. ТольЕО мой резонеръ стуЕнулъ разъ топоромъ, стуЕнулъ другой, в подошедъ Ео мнѣ. — Вѣдь вотъ человѣкъ! Ему всяЕое древо подъ топоръ идетъ, а онъ выбираетъ, что ни есть самое лядащее!.. — Да на дрова вѣдь и то дерево, Еажись, годилось бы... — КаЕЪ не годиться! — Ну, таЕЪ что жь? — Да время дорого! — Въ этомъ дѣлѣ, пожалуй, я тебѣ и не повѣрю: было бы вренй дорого, ты бы рубилъ дрова, а то вотъ ты со мной каляваешь. — А для чего не ЕаляЕать? — Время дорого. — За нами не гонятъ! КаЕЪ бы то ни было, а дровъ не спѣжа нарубили скольео надобно Нарубили дровъ, поклали на воза, увязали, стали собираться въ городъ. — А ты пойдешь съ нами? спросили меня, тронувши лошадей. — Разумѣется съ вами, отвѣчалъ я. — А Еуда-жь идти, каЕЪ не съ нами? заговорили мужиЕи. — Да вѣдь теперь вамъ бояться нечего, сказалъ я имъ: — вѣдь. теперь хоть доноси начальству, хоть нѣтъ, что вырубили дрова, вамъ. все равно... — Наіъ все едино, все едино! — ТаЕЪ для чего-жь съ вами-то? — Да для тебя не тавъ боязно.. — Тебя съ нами ни ето не обидитъ! Стали выѣзжать изъ лѣсу на большую дорогу, я пошелъ рядоіъ съ однимъ іужиЕОмъ. Разговорились мы съ нимъ, Еакъ ЕОму живется^ Еакъ у кого жизпь бываетъ. — Моя, братъ, жизнь —изъ жизни жизнь! Со мной дѣлывались таЕІя тосЕи- печали, что Еакъ станешь вспоминать—все нутро воротитъ! — Коли таЕЪ горьЕО тебѣ вспоминать про бывалое, сказалъ я:— таЕЪ нечего объ томъ и говорить; что старыя раны разбереживать? — А я вотъ Еакое тебѣ слово скажу, другъ ты мой любезный...
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4