— 123 — Должно замѣтить, что я, собравшись осматриватьРоетовъ, надѣлъ очки, да и забылъ ихъ снять при входѣ въ деревню, — Четвероглазый! четвероглазый! сыпалось на меня. — Скажите, братцы, кому постарше, обратился я къ дѣтямъ съ лросьбой.—Скажите, что больной пришелъ: не пуститъли кто переночевать меня? — Четвероглазый!... четвероглазый!.,. — Эхъ, вы, ребятки! сказала одна дѣвочка лѣтъіі —12: — эхъ, вы, ребятки! Грѣхъ, большой грѣхъ смѣятьея надъ больнымъ человѣкомъ!... Съ этими словами дѣвочка скрылась, и ребятки присмирѣли: перестали кричать и довольно дружелюбно на женя посматривали. Черезъ нѣсколько минутъ эта дѣвочка привела ко мнѣ свою мать— женп],ину лѣтъ за тридцать. — Что, другъ, болѣнъ? спросила меня женщина, дотронувшись слегка до моего плеча. — Болѣнъ, матушка. — Пойдемъ Еъ намъ въ избу, у насъ въ избѣ ты и переночуешь... — Спасибо, матушка! — Не за что, пойдежъ! Мать съ дочерью помогли мнѣ привстать, отвели къ себѣ въ избу, положили на постель и цѣлую ночь—то ставили мнѣ горшки на животъ, то прикладывали къ животу горячую золу. — Слушай, другъ, сказаламнѣ хозяйка, когда уже взошло солнце:— ступай отъ насъ куда знаешь! — Это же отчего? спросилъ я, никакъ не ожидая отъ этой радушной женщины такого предложѳнія. — Да такъ, ступай!... — Отъ чего же? — Избави Господи—умрешь у насъ, придетъ мой хозяинъ домой, какъ собаку меня изобьетъ!.. Дѣлать было нечего,—я отправился въ путь, и на этотъ разъ не останавливаясь; горшки, зола ли помогли, только я выздоровѣлъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4