— 81 — Силагина, да Ваньку Оилагина, больше быть некому, некому!» — Да для чего некому? — <А вотъ для чего: выберемъ мы мужика степеннаго, онъ намъ— вотъ какъ въ книжкѣ сказано — зубы чистить будетъ, захочетъ бариномъ быть! А Ваньку возьмемъ себѣ старшиной, Ванька міръ уважать будетъ... противъ міра не поідетъ: мы будемъ хозяева, а Ванька мірской слуга будетъ... ?> Старики посмѣялись-посмѣялись... «Быть Ванькѣ старшиной!» порѣшидъ міръ. И сталъВанька старшиной!... Знаешь ли, другъ любезный, что отъ Ваньки этого вышло? — А что? — Ну, какъ ты думаешь? — Право, не знаю. — А вотъ что: сидитъ это Ванька въ своей избѳнкѣ подъ окошечЕОМъ, идетъ тамъ какой человѣкъ мимо, но улицѣ. Ну, самъ знаешь, шапку долой, поклониться надо... А Ванька: «Эй, поди, крикнетъ, мужиЕъ, сюда»! Мужикъ, шапку подъ мышку, къ нему въ избенку... бывало, а теперь посмотри какіе хоромы... мужикъ въ избу, а Ванька прямо его лясь въ зубы: «Ахъ ты мужикъ! я тебя вонъ откуда завидѣлъ, а ты шапку только теперь изволилъ снять!,.. Да развѣ ты думаешь, что я равный тебѣ? Да развѣ ты не знаешь, что я твой начальникъ?...» А самъ въ зубы — лясь, да лясь!... Вотъ-тѳ, думаемъ, я уваженіе!... Вотъ-те и міру слуга!... Ужь если Ванька Снлагинъ не мужикъ: ужь если Ванька Силагинъ лѣзетъ вонъ изъ мужиковъ, значитъ, мужикомъ плохо называться! А за дѣломъ какимъ — просто къ нему не ходи: водка —водкой, дружба — дружбой, а денежки на столъ. Да и еъ деньгами придешь, коли зубы не вычиститъ — молебенъ отслужи! Это все правда! Еакой теперь дворъ завелъ себѣ! Просто палаты!... А чѣмъ взялъ? Зубы всякому чистилъ; всѣ и поняли, что не Ванька, а, изволишь видѣть, Иванъ Петровичъ тебѣ начальникъ. И не Силагинымъ сталъ прозываться, а какъ-то по благородному. — Еакъ по благородному? — Да мы и не скажемъ, по нашему оно ужь оченно плохо выходитъ; при бабахъ и сказать нельзя! сказалъ мужикъ-дядя, засмѣялся и рукой махнулъ. — Да канъ же? допытывалъ я мужика, желая узнать прозвип],е благородное, котораго при бабахъ и сказать нельзя. — И не спрашивай!... Мужикъ-дядя еш;е больше захохотадъ. — Да какъ же? — Спроси у племянника! отвѣчалъ тотъ, во всю мочь заливаясь смѣхомъ. — А какъ? — Влагомудровъ! улыбаясь, отвѣчалъ какъ-то лукаво мальчнкъ:— Только мужики его не такъ называютъ. — Ето-жь ему придумалъ такое мудреное прозвиш;е? спросилъ я. 6
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4