— 64 — — За курицу просили восемьдесятъ копѣекъ! За одну только курицу воеемьдесятъ копѣекъ серебромъ! — Въ этошъ и бунтъ? — Нѣтъ, описаннаго имущества не давали, у другихъ должниковъ описывать не даютъ, съ кольями... какъ войско какое кольями отстаиваюіъ скотъ, лошадей, —начальства не послушались! — Въ чемъ ослушались? — Да во всемъ... Сперва мужики думали, что мы не чиновники, а покупщики, пріѣхали покупать. — Сіало быть, они и не виноваты? — А чортъ ихъ знаечъ!.. Сталъ Александръ Андреичъ брать зеркало, а баба кричитъ: «мое зеркало!.. Въ приданое принесла!» Зеркало, точно, бабье: на какого чорта старикузеркало?! АлександръАндреичъ велѣлъ лошадь привести, а мужики съ кольями, съ дубинами... Мужиковъ—должниковъ больше пятидесяти человѣкъ, да н прочіе ихъ руку держаіъ; что тутъ сдѣлаютъ десятскіе? Я самъ, самъ къ нимъ вышелъ и самъ имъ говорилъ. . Вы знаете какъ я говорю? — Знаю. — Ну, а они не слушаются! — Что же вы говорили? — Да я хорошо говорилъ! Я имъ говорилъ: «Вы меня знаете... Вы меня видите... Вы мужики... Вы должны законовъ слушаться... Мы—законъ вашъ! Гдѣ вашъ законъ? Мы—вашъ законъ,.. Вы знаете»... Да, я все сказалъ! — Мужики же что? — Мужики все свое орутъ: «насъ должниковъ больше пятидесяти человѣкъ за общей порукой, а продаютъ только двухъ! Еакая, говорятъ мужики, тутъ правда?> Я имъ свое, а они свое... Двухъ арестовали, велѣли въ городъ доставить: въ острогъ засадить надо. — Только двухъ? — Двухъ только... А послушай они меня—ничего бы и не было, и продажа не состоялась-бы. — Почему? — Покупщиковъ не было! лукаво улыбаясь, полушопотомъ, какъ бы по секрету сказалъ стряпчій. — Для чего же вы всю аіу суматоху подняли? — Страху задать! попугать было надо. — Положимъ, страху надо было задать, а тутъ не только страху задали, но и въ острогъ двоихъ засадили. — Надо, чтобы мужики начальство знали. — Я не знаю: стряпчій и становой приставъ начальство надъ мужиками? — А какъ же!.. Въ это время вошелъ въ переднюю молодой парень.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4