— 49 Становому вѣрно сказали, зачѣмъ его зовутъ, онъ немедленно пріѣхалъ прямо ЕЪ сходкѣ, не заходя еъ помѢщицѢ. — Что надо, ребята? спросилъ онъ:—зачѣшъ меня звали? — Да вотъ, батюшка, твое благородіе, повѣсти намъ волю, окажи твою милость! — Какъ же я это сделаю? — Да у тебя указъ есть про волю, ты этотъ-то указъ-то и прочитай вамъ. — Такого указа, братцы, нѣтъ у меня, и читать стало быть нечего! — Какъ нѣту, ваше благородіе, есть: мы вѣрно знаемъ, отвѣчадъ одинъ нзъ толпы. — Я же тебѣ говорю, что нѣтъ: былъ бы указъ, какъ же бы я его вамъ не прочелъ, я не о двухъ головахъ! — Да я жь тебѣ говорю, ваше благородіе, вѣрно — есть, отвѣчалъ тотъ же мужикъ. — Такъ ты мвѣ не вѣришь? — Да какъ вѣрить-то!.. Ну, отойди, братъ, въ сторону! Мужикъ, не понимая зачѣмъ, однако отошѳлъ. — Ну, а ты вѣришь? спросилъ становой другаго мужика. — Боля твоя, ваше благородіе, указъ есть! — Отойди и ты! Отошелъ и этотъ мужикъ, и сталъ рядоіъ съ первымъ. И ты ве вѣришь? спроснлъ онъ третьяго. Есть, батюшка, указъ! становой. — Я васъ — Отойди въ сторону! Розогъ! крикнулъ никогда не обмаеывалъ, а вы мнѣ не вѣрите! Принесли розогъ, становой приказалъ высѣчь троихъ невѣруюпі;ихъ и уѣхалъ домой, не разговаривая съ прочими. Должно замѣтить, что онъ наказывалъ не за бунтъ, а за то только, что ему не повѣрили и что онъ ни до усмиренія бунта, ни послѣ не заѣзжалъ къ барынѣ: крестьяне видѣли, что между ними стачки никакой не было. Уѣхалъ становой; сходка послала къ барынѣ четырехъ выборннхъ: двухъ поротыхъ, двухъ не поротыхъ. — Что скажете? спросила ихъ барыня, — Былъ становой, указа-то нѣтъ! — Какъ нѣтъ? — Да нѣту! Ботъ Алешка да Митька, объяснялъ выборный, указывая на двухъ товарищей: —да ще Сережка не повѣрили ему, становому-то, такъ тотъ ихъ выпоролъ! — За то, что ве повѣрили?! И больно? — Нѣтъ! Коли бъ они какую грубость сдѣлали, а то только не повѣрили! Не больно: только блохъ попугалъ! > 4
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4