— сх Таковы быяи обстоятельства этого дѣла. Правъ ли я юридически— пусть судитъ публика; а что я должепъ былъ поступать юридически— въ томъ, надѣюсь, согласигся всякій, кто вспомнить, что я лицо оффиціадьное, человѣкъ, обязанный руководствоваться статьями закона и не отступать отъ нихъ ни на шагъ. Ерайне непредставительная личность г. Якушкина, постоянно нетрезвый видъ его, переодѣванья, сопряженныя съ этимъ другія посторонпія обстоятельства, о которыхъ я говорилъ выше, отсутствіе законнаго вида, все это должно было, по неводѣ, возбудить мое подозрѣніе. Что касается до моей гвардейской любезности, надъ которою такъ мило шутитъ г. Якушкинъ, то я, право, не могу ручаться, что не назвалъ г. Якушкина «мой милый». Такое выраженіе невольно вырывается у человѣка, когда передъ нимъ стоитъ другой—оборванный, въ нетрезвомъ видѣ и принимающій, какъ милость, рубль, три рубля, да еще п копѣйки. Я бы не упоминалъ объ этомъ послѣднемъ обстоятельствѣ, еслибъ г. Якушкинъ не самъ вызвалъ меня на это. Ужъ если оиъ начадъ говорить о моей любезности, то не мѣшало бы ему прежде упомянуть о той, которая дала ему средство выѣхать изъ Пскова. Въ заключеніе, замѣчу еще одно: въ статьѣ своейг. Якушкинъ между ирочимъ посылаетъ поклонъ и дружески жметъ руку полицейскому унтеръ-офицеру Ѳедосѣеву... Я думаю, что этому человѣку было-быгораздо . пріятнѣе получить, вмѣсто теплаго привѣта, десять руб. сер., которыми онъ снабдидъ г. Якушкина и которыхъ этотъ послѣдній до сихъ поръ не потрудился выслать. Такое забвеніе уменьшаетъ умилительное впечатлѣніе, производимое дружбою г. Якушкина къ бѣдному уптеръ-офицеру. Я сказалъ все. Знаю, какъ трудно мнѣ бороться въ печати съ г. Якушкинымъ; на его сторонѣ—талантъ, даръ смѣяться забавно и остро, роль жертвы всегда возбуждающая сочувствіе, предубѣжденіе публики противъ подиціи, наконецъ нѣкоторня ошибки съ моейстороны; въ свою защиту я призову одну истину, истину, которую подтверждаютъ факты и которую такъ умышленно и сказалъ г. Якушкинъ. Положа руку на сердце, могу сказать, что, какъ человѣкъ, я выказадъ и доказалъфактически свое сочувствіе къ г. Якушкипу, а, какъ лицо офиціальное, не имѣлъ никакого права отступить отъ законнаго порядка. Правда, я парушидъ этотъ порядокъ тѣмъ, что, изъ снисхожденія, выпустилъ г. Якушкина изъ подъ ареста до собранія нужныхъ справоЕъ; по, падѣюсь, никто изъ публики не ноставитъ мнѣ этого въ вину, хотя передъ начальствомъ своиыъ я и обязанъ отвѣчать за нарушепіе постановлеиій. Цсковскій-помщгймойстеръ Валерьят Гемпель, «Спб. ВЬд.» 1860 г., № 239.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4