РАБОЧИЙ КЛАСС В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 289 очевидно, не без влияния прочитанныхкогда-то «Трех мушке- ^ | теров», о которых Бессалько ранее упоминает. 4 ^ Вся эта сцена свидания, где безумная Анна говорит своюречь, рассчитананапотрясениечитателя. Но здесь такой образчик лубочного «художества», что прямо надо быть лишенным чувства смешного, чтобы преподносить читателютакие перлы. Затем в том же публичном доме Кузьма Даров душит , солдата, обнявшего за шею Анюту. После этого начинается 1 драка. Как и следовало ожидать, разрисованныйКузьма Даров проявляет чудеса физической силы: «Даров отчаянно защиш;ался; размахивая кулаками, он одного за .другим сшибал ^ ., своих врагов на труп удушенного солдата. Но задние ряды ■ с воем и бранью упорно шли вперед. Даров выбился из сил и побежал». Но и это еш;е не все. По дороге он швырнул толпе под ноги лампу с керосином. В результате пожар: «Неистовые, I душураздирающиекрикипотрясливсе здание» и т. д. Можно подумать, что перед нами сценарийдля кинематографа. Но перевернитееш;е страницу—и переднами опять пожар. Здесь горит порт. Краски накладываются как можно гуіце, но уже к этому начинаешь привыкать: количество окончательно перешло в качество. Те страницы, где описывается тюремная жизнь Кузьмы Дарова, являются передышкой: тут Бессалько на время покидает нагромождение эффектов и дает несколько бытовых черт из жизниполитическихв тюрьме того времени. В конце повести—опять сумасшедшая Анюта: дома у отца і она качает вместо умершего ребенка куклу. ' Так небольшие клочки подлинной жизни переплетаются в повестио рабочемКузьме Дарове с плохойи неубедительной выдумкой. В повести «К жизни» Кузьма Даров освобождается из тюремной больницы. Утром дочь профессора—^Евгения ехала [ в юрод, а уже вечером с помощью специалистапо освобождению из тюрем, некоего Данилы, имеет счастье видеть своего возлюбленного Кузьму. При свиданиимолодые люди говорят иногда достаточно напыщеннымязыком. Например, Евгения: «Твоя яшзнь нужна для революции, слышишь, для револібции». Кузьма- «Мое сердце истлело вместе с ней». Евгения: «Нужно верить в нее, и оно загорится огнем восстания». Об'яснение ночью между Евгенией и Кузьмой, когда последний, ревнуя, допрашивает ее о муже, и сцена примирения,—эти страницы напоминают блаженной памяти те ро- { маны, которые когда-то прилагались различными журналами «для семейногочтения». Есличитательзахочетубедитьсяв наших словах,—пусть про^^тет конец IV рларьі этой повести. . Рабочий класеі '^
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4