РАБОЧИЙ КЛАСС В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 277 стики старого времени Кроме того, Данилин временами так трактует явленна жизни, что обнаруживает свое безнадежнообывательское миропонпмание. Например, в одном рассказе («Бука») он идеализирует старорежимного управляіоіцего типографией, который стремится наладить гармонию интересов труда и капитала. Это лицо весьма посредственного беллетриста-обывателя вскрывается перед нами и в большом рассказе «Наслоения». Здесь И. Данилинстремится дать три типарабочих: Сухова, Гуш;ина и Волкова. Сухов ■—■ старый скряга, весь во власти поповско-меп];анских понятий о жизни. ГуЩИн—гуляка, стремягцийся внедрить в рабочих стремление к широкой жизни. Эту широту Гущин видит в той встряске, которая получается в результате периодического трактирного разгула. Впрочем, Гущинкультивируетв рабочейсредеинтереск книге и театру. Такие стремления возвышают его среди серой ремесленной рабочей массы. Но автор стремится найтн некий синтез между старым скрягой Суховым и разгульным Гущиным. Этот синтез преподноситсячитателюв виде некоего рабочего Волкова. Оказывается, этот Волков видит какую-то высшую правду в речах старика Сухова. А речи Сухова были в таком роде: «Учись, достигай, а потом и послужи людям: послужишь людям—это значит послужить богу. Что в тебя господь бог вложил, тем ты и служи, не мудря служи, искренно; если и ошибешься, ничего' Бог за искреннюю ошибгху не взыщет». Это туманное, елейно-лампадное пустословие, оказывается, приводит рабочего Волкова в волнение. Данилинтакдальше рекомендует своего героя: «Слова Сухова, сі^азанные с глубокой верой, сильновзволновали Волкова. Они являлись отзвуком его собственных тайных желаний, той целью его жизни, которая все ясней и ясней вырисовывалась перед ним, когда он думал о жизни... Он видел, как появляющиеся требования техники, заставляя людей энергично работать, делают их живее, бодрее, сообразительнее и, давая большее материальное обеспечение, создают возможность сознательнее относиться и к работе, и к отдыху, и к семейнойжизни». Убогая тенденция автора рассказа сводится здесь к тому, что будто бы без всякого организованного нажима со стороны рабочих, только благодаря росту техники, при старом режиме могло увеличиваться благосостояниерабочих. Дальше премудростей либерализма земец Данилин—писательиз бывшихрабочих—очевидно, непошел. Недаромводном его чисто-газетном и достаточно сентиментальном рассказе («Умри дорогое детство»), где изображается обыск у некоего писателяСурова, полиция отбираетжурнал «Освобождение»—
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4