РАБОЧИЙ КЛАСС В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 275 ренных рабочих они отвечали: «Нахрапом, милый человек, ничего не возьмешь, только что сам в острог втемяшишься...» Таким наивным пришельцем деревни был и кузнец Федя. Он мог работать за двоих, а администрация пользовалась его наивностьюи «по его работеустанавливаласдельныерасценки для всех». Возмуш;енный этими «деревенскими обломами» рабочий старик Кубасов обрушивает весь свой гнев на них. «Он говорил, кашляя и задыхаясь, как растет нищета в коренном заводском населении, как от этого гибнут дети, родные дети рабочих в сырых грязных подвалах, как они чахнут и растут кривоногими и больными... Он говорил долго, чередуя каждое слово ругательством, грозил кулаком... Со дна души старого рабочего поднялась вся" скорбь униженного и замученного заводом человека». Но эта ярость старикаКубасова Не имеет под собой подлинной силырабочего, понявшего, каким путем надо итти. И сам автор, не зная, что дальше делать со своим героем, кончает рассказ довольно наивныммелодраматическимспособом. Вообще в четырех рассказах Лазарева-Темного—обездоленная рабочая голытьба, которая бессильна но темноте и забитостизащищать даже свои законные интересы. В рассказе «Сироткин», рабочий, получивший увечье, проигрывает дело на суде и никак не может переварить того факта, что его защитниквместе с железнодорожным повереннымпошел завтракать. Он увидел, что переднимбездушныеформалистыи обзывает досады своего адвоката «губошлепом». Но рассказ этот, как и другой—«ЮбилейБлохи», бледенпо выполнениюи большого впечатления не производит. Наиболее выдержан рассказ «Обыск» —бытовая картина прошлого'времени. Рабочих обыскивают по выходе из фабрики. Хранитель фабричного имущества—«господин с рыл?ими усами», которого рабочие звали «желтым», поягелал посмотреть на красивуюработницу Аннушку. Под тем предлогом, что она будто бы взяла папиросы, на глазах толпы рабочих сторожа раздевают ей кофту и обная?ают грудь. «Минута была мучительная. Все чувствовали себя участникамигнусного дела, совершаемого над беззащитным человеком, и не могли глядеть друг другу в глаза». И только налюбовавшись Аннушкой, смотритель приказал ее отпустить. И когда Аннушка шла домой, то по лицу ее текли слезы. В этом рассказе одной художественной черточкой автор дает уразуметь степень забитости рабочих масс. Когда смотритель приказал отпустить Аннушку, «толпа повеселела, ахнула, свистнула и погрозила кулаком спине «ягелтого». Именно этими словами и надо было показать лишенную муясества толпу. Она—эта толпа— 18*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4