240 II. Я. КУБИКОВ художника. Пекаря принялись за работуи «все смотрели друг на друга, как бы новыми глазами—^доверчиво, ласково и смущенно». Так действует товарищеская спайка даже на отсталых рабочих: она хотя на мгновенье озаряет их лица созна нием своего общего права на жизнь и счастье. В заклгочительной части повести Горький рассказывает с своемуходеиз пекарни. Сценапрощанияс.пекарямипроисхо дитв трактире, где пекаря усграиваготему проводы. Если вся повесть Горького подлинно художественна, то сценав трактире—однаиз самых лучших, по нашемумнению, нѳзабьзаемых страницповести. Горький здесь показывает своих пекарей, в последнийи самый трогательный момент их общей жизни. Проводы происходят в воскресенье утром, а накануне в субботу (все мылись в бане, а сегодня вымазаливолосымаслом, и это придало импраздничныйблеск». Вновь перед нами Цыган, Артюшка, Лаптев и пытливый Шатунов, об'ясняющийНиките: «Человек—вещь проходящая». А преданныйАртем тихонько и ласково говорит: «Теперь ты из нашейпеснислово». Шатунов силится выявить свою мысль и, наконец, отделивши прохожего человека от проходящего, радостноговорит- «В-о-о! Вот это самое и есть разница! Пе жаль его, не надобен он... Апроходящий, это—^другое... онидет... вроде как быс лукошком, а в лукошке разное семя—тут те и полынь, тут и лен, тут и светок, тут и рожь... проходящий, значит, идет и сеет,—это так ему назначеноот судьбы его. Он коли что доброе знает—скажет, и худое—^не скроет...» Так образно определяет Шатунов роль и значение «проходящих людей», сеявших средирабочих семена ненавистик существующему строю жизни. И в первую очередь Шатунов мог иметь в виду тех передовых рабочих, которые были связаны с массой общими условиями труда. Шатунов дает наставление: «Как я тебя. Грохало, старше на одиннадцать с лишним годов, то хочу тебе сердечно сказать: так тыи живи... Встретилвнимающего человека—лекажи ему все, что видел, надумал... это—^так, это—эдак...» Вся сценапрощания проникнутапоэзией радостного взаимного понимания этих уже полупьяных людей. Горький пишет: «У меня в груди соловьи пели, и любил я в этот час всех этих людей до боли в сердце». Этой любовью художник заражает читателя-друга: и у него в -груди начинают петь соловьи, д ему хочется ответить кому-то улыбкой умиления. В этой заразительности, как известно, и заключается великая тайна искусства.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4