210 И. я. КУБИКОВ сказать, что городская бедность «нова и непонятна», надо было слишком хорошо закупориться в обстановке деревенскопомешгичьего бытия. Это незнание рабочей жизни и, наоборот, великолепное знание жизни крестьянской отражается и на тех писаниях Толстого, где он выступает перед нами ярким обличителем обп];его несправедливого строя жизни. В поистине блестящем трактате «Неужели это так надО» Л. Толстой говорит о кричаиі;их противоречиях бедности и богатства. Здесь писатель прекрасно пользуется известным ему приемом антитезыв художественной обрисовке жизни. Но вот что любопытно: все примеры бедности, граничапі;ие с ниш;етой, взяты не из%)абочей среды, а из крестьянской. Здесь говорится о матерях, которые «рожают детей где и как попало, без помоп];и, завертывают в тряпки, кладут в лубочные люльки на солому»; о роженицах, которые послеродов встают «топить печки, доить корову»; о детях, которые «увечатся, с'едаются свиньями», о бедняках, спящих на земле, покрытых рваными полукафтанами; о больных, которые «ложатся в курной избе, на печку, и с непромытыми ранами, отсутствием всякой пищи, кроме сухого хлеба и воздуха, зараженного десятью членами семейства, телятами и овцами, гниют заживо и преждевременно умирают». Во всем этом картинном изображении деревенских бедствийчувствуется горячая любовь Толстогок бедняку-крестьянину. И было бы странно за это упрекать писателя. Но мы сейчас говорим о том, что даже в статье, посвященной социальным противоречиям в мировом масштабе, нет дополнительных примеров из рабочейжизни. Самым печальным является то обстоятельство, что, признав на шестом десятке своей жизни факт своего непонимания городской «бедности», Л. Толстойи не обнаруживаетособого стремления познакомиться с жизнью рабочего класса. Из упомянутой нами обширнойстатьи «Так что же нам делать?» видно, как мимолетно, участвуя в переписи московского населения. Л, Толстой знакомится с жизнью московского пролетариата. А между тем на-основе этих незначительных наблюдений Л. Толстой делает выводы, которые, как мы увидим, поражают своей несерьезностью. Прежде всего перед глазами Толстого во время обхода ряда домов был так называемый босяцкий пролетариатобоего пола. Но попадалисьи Дома, населенные,например, рабочимиремесленниками. В отличие от босяцких домов и ночлежек, здесь, при общении. Толстой испытывал прямо приятное чувство: «Большуючасть жителеймызаставализа работой: прачек за корытами, столяров за верстаками, сапожников на своих
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4