РАБОЧИЙ КЛАСС В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 191 крови жуткое очарование. На муки человеческие кто-то тяжелый смотрел и тупо смеялся». Чердынцев, от именикоторого ведется повесть,—размагниченный партийныйинтеллигент, хотя он еш;е и ведет по инерции партийнуюработу. Обш;ая забастовка потерпела неудачу, и он разочаровался в рабочей массе. Он жадно вглядывается в лица встречных рабочих, потерпевшихпоражение, и видит: «глаза одних со стыдом отворачиваются, глаза других загораются враждой». И тогда этот романтик революции, никогда не вникавший во всю сложность приливов и отливов движения, раздраженно говорит: «Я вглядываюсь в этих сгорбленных серых людей. Как мог я видеть в них носителей какой-то правды жизни?Как мог думать, что души их живут красотой огромной, трагической борьбы со старым миром?» Еще хуже дело обстоит с интеллигентами, отошедшими от рабочего движения. Ирипарх весь был охвачен мыслью, что мечта о каком-то счастливом будуи^ем—нелепость. По его мнению, жизнь надо принять так, как она есть, и опдутить ее всем суш;еством своим. Это ош;упі;ение жизни, как таковой, приводит его к отрицаниюсмысла борьбы за какое-то химерическое будуш;ее счастье. Катрю тоже когда-то ослепили яркие очки революции. <'Теперь огонь опять пошел подземным пламенем, —и она брезгливо смотрит, зевает и вызовом рвет то, чем связала себя с жизнью». РазочарованныйАлеша делаетсначаланеудачнуюпопытку поісопчить самоубийством, а потомбросается подпоезд.. Этим людям В. Вересаев противопоставляет убеяеденного борца революции—интеллигента доктора Розанова, и рабочего—^дядю Белого. Дядя Белый—эпизодическая, но чрезвычайно интересная фигура повестиВ. Вересаева. Дядя Белый не может, наподобие Иринарха, удовлетвориться жизнью так, как она есть, найти в ней поэзию и сказать: «Весело жить». Такое одностороннее настроение ему чуждо. С недоумением прослз'-шав Иринарха, он заговорил: «ІЗы мало знаете нашу жизнь. Ничего в ней веселого нету. Все время от всех зависишь,—раб какой-то. Сегодня на работе, а завтра сокрапі;епие, завтра не потрафилмастеру, шепнули из полиции,—и ступай за ворота. А дома, ребята есть просят... Унижаютэтистрадания,подлецом делаютчеловека...» Амеждутемжизнь требуетот дяди Белого неистеричности романтика"Чердынцева, а громадного напряжения своих нравственных сил и большого душевного равновесия. Чердынцев, разочарованный, мог отойтив сторону, а дядя Белый должен принять на себя весь град упреков со сторонырабочеймассы,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4