186 и н КУБИКОВ ужасомпошедшейна самоуничтожениежизни... Мокрая юбка плотно облегала раздвинутые ноги, в этом было что-то особенно жалкое и беззап];итпое...» Жизнь Александры Михайловны после смерти Андрея Ивановича обрисована Вересаевым с такой же проникновенностью, как и жизнь ее мужа. Тяжелая доля женш;ины-работницыс девочкой на руках, наглые приставанияВасилия Матвеева; злорадство этого мастера, когда ему удалось выместить полученныйотпор тем, что, давши сознательно неверные указания, он заставляет ее проработать даром целый день, необходимость получать из рук этого злого человека заведомо невыгоднуюработу или давать ему взятіси в виде вина и пирожков,—все это в целомдостаточнохорошо рисуетбыт и нравы ремесленноймастерскойтого времени. При этом Вересаев прекрасно выявляет ту основу, на которой покоился весь эточ изумительный по своей наглости произвол мастеров. Когда Александра Михайловнадала отпор мастеру и когда он за ото не только не принял от нее взятки ѣ виде бутылки вина, но донес хозяину, что она приносит вино в мастерскую,—сочувствие работниц«было вялое, почти деланное, и от него было противно». А между тем сама Александра Михайловна полна стремленияк товарипіеской спайке. Конечно, жизнь ее с покойным мужем была не сладка, но теперь она удивлялась, «как она не замечала раньше, какой он был умный и хороший». Теперь на ней все же сказалось влияние Андрея Ивановича, которыйиногдатоже скорбел об отсутствии товарищества. Но, помимо этого, Александра Михайловна прошла через влияние папиросницыЕлизаветыАлексеевны—этойраннейработницы-социалистки. Вот почему она часто вспоминала «исчезнувшую из Петербурга Елизавету Алексеевну и знакомых, и казалось ей' и она и все кругом живут и двигаются в какой-то глубокойтемной яме, наверху брезяшт свет, яркими огоньками загорается мысль, честь и гордость, а они копошатся здесь, внизу, Б сырой тьме, ко всему равнодушные, чуждые свету, как мокрицы». Для того чтобы сласти Таню от позора, Александра Михайловна предлагает работницам сложиться по рублю и тем «посмеяться надВаськой Матвеевым». Работницырешительно отказываются от этого, а одна из нихциничноговорит, хрипло смеясь' «Ничего, пускай с'ездит в баньку попариться с мастером». Вот почему ВасилийМатвеев, «жирный, краснорожий, надувавшийся дарового кофе с вишневкой», как «будто барин расхаживал среди крепостных. А девушки, ругавшие его за глаза, в глаза былипредупредительныи почтительны».
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4