184 И Н. КУБИКОВ общее возмущение мастерской, затем хозяин из корыстных расчетов оставляет Ляхова в мастерской, а Андрей Иванович, больной, через силу работаетбез всякой материальнойи нравственнойподдержки товарищей. АндрейИвановичне настолько крепок духовно, чтобы, поднявшись над скверной окружающей его действительностью, уверовать в исторически неизбежноебудущеепробуждениевот этих, сегодня ещелишенных товарищеской спайки, людей. Наоборот—^именно в такой момент падает влияние речей Барсукова. Склонившись над верстаком, «он смотрел в окно, как по туманному небу тянулся дым из фабричных труб, и думал, везде кругом—заводы, фабрики, мастерскиебез числа, в них работаютдесятки тысяч людей; и все эти люди живут лишь одной мыслью, одной целью—■ побольше заработать себе, и нет им заботы до всех, кто кругом; робкие и алчные, неспособные ни на какое смелое дело, они вот так же, как и сейчас вокруг него, будут шутить и смеяться, не желая замечать творящихся вокруг обид и несправедливостей. И всегда так будет». И вот в такие минуты Барсуков с его взглядами казался ему «наивным и неумным». Вересаев дает интереснуюсценуприхода Андрея Ивановича к Барсукову, где он застает умного и развитого рабочего Щепотьева. Но и Щепотьев не убедил его Андрей Иванович доказывал, что «все люди подлецы, и все ерунда». И он уже был настолько убежден в верности своих безрадостныхвыводов, что «светлый взгляд его собеседников на жизнь и на будущее раздражал его». Окружающая среда толкала Андрея Ивановича к безнадежному взгляду на жизнь, но, рассматривая себя как жертву порабощающего людей капитала, он вновь приходил к стремлению найти выход на пути рабочих-социалистов. Уже на больничнойкойке умирающийАндрейИванович припоминает слова Барсукова И теперь «ему страстно хотелось увидеть Барсуков или Щепотьева, поговорить с ними долго и серьезно, обсудить все «до самых основных мотивов». Но Щепотьев сидел Б тюрьме, а Барсуков был выслан из Петербурга». Кончая первую часть романа смертью Андрея Ивановича от чахотки на больничной койке, Вересаев дает заключительную картину его похорон и весеннего дня на петербургском Смоленском кладбище: «В чаще весело стрекотали дрозды п воробьи. Везде кругом все двигалось, шуршало, и тихий воздух был полон этим смутным шорохом пробуждающейся молодой, бодрой жизни». Это напоминаниео пробуждающейсямолодойжизникакбы говорит о скоромпроникновениив эту средуремесленныхподмастерьев великих идей всеобщего рабочего братства
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4