158 и. я. КУБИКОВ «крамоле» и выкладывает перед ним полученные Кириллом от Алены Николаевны «предметы»—^нелегальные книжки. И на последней странице—глухой намек о каре, которая постиглапропагандистови их последователя: «О Феде, Алене Николаевне и Проскурове там давно не было и слуха». Вообще говоря, Потехин меньше, чем к,то-либо другой из народников-беллетристов, был способен показать интересный процесс преобразования крестьянской психологии в районе промышленногоцентра—того центра, где и проходил в начале восьмидесятых годов ряд стачек. Но в цензурных условиях того времени А. Потехин, дажеприжелании, мог только слабо намекнуть о нарождении новых «молодых побегов» жизни. 1* Вопреки народническому предрассудку о принижающем влиянии фабрикина развитие человеческойличности, у двух крупнейшихписателейсрываются любопытные признания. Н. Златовратский в своей большой повесги «Скиталец», оконченнойв 1884 г., показываетнамдушевнуюдраму разочарованного представителя кающегося дворянства—народника Русанова. Уйдя от лжибольшого города, он мечтал в слиянии с деревенской массой найти себе душевное успокоение. Но этого не случилось. После десятилетних скитанийи поисков смысла жизни он вновь попадает в свою бывшую усадьбу. Там уже орудует Артамон Кабанов, бывший крепостной его отца, а ныне представитель народившейся буржуазии. Вместе со старым усадебным Приклоном высится Новый Приклон. который «совершенно подавил и стер с поля зрения старый, барский. Высокая чугунная труба, с длинной, медленно расползавшейся над вершиной леса полосой дыма, царила над кучкой маленьких изб и домиков и над двумя большими зданиями, с флагом на высокой мачте». Этот новый, уже фабричный Приклон изменил и психологию прежнего крестьянина: «Грохот колес и шум паровой машины, от которых заметно колебалась почва, говор рабочей «смены», толпившейся у фабричного здания... и какое-то невольно-бодрящее, веселое ощущение от этой оживленной муравьиной деятельности,—^все это так было непохоже на «добрый», полуленивыйпокойпрежнегоПриклона! Дажелюди говорили и смотрели совсем не так, как прежде. Полуленивайі неторопливо-разнеженная согбенная походка пахаря заменилась спешной, бойкой, вызывающей походкой фабричного. Не видно размеренных движений и согбенных снин, незаметно уже и добродушно-заискивающей, рабской приниженностина лицах; все смотрело открыто, прямо, бойко...»
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4