РАБОЧИЙ КЛАСС В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ из, Роя-гдество все ушли к заутрене, Ванька, «прежде чем вывести первую букву, несколько раз пугливо оглянулся на двери и окна». Этот первыйхудожественныйштрихкакбывводит нас в душевное состояние мальчика-ученика: перед нами степень забитости Ваньки. Первые строки его письма к дедушке определяют сиротство ребенка: «Нету у меня ни отца, нимаменьки, толыхо ты у меня один остался». И, конечно, при мысли о дедушке, Ванька переносится в далекую деревню. На этом контрасте города и мастерской, с одной стороны, и деревни—с другой, построенрассказ. Чехов смотрит на деревню не глазами мальчика, но онвсе же рисуетжанровыеподробностидеревенского бытия, которые особенно дороги Ваньке. При воспоминании о них «Ванька вздохнул, умокнул перо и продолжалписать». Здесь для художника малого калибра большая опасность одним лишнимштрихом впасть в сентиментализм, разрушающий всю тонкую, художественнуюпостройку. Но Чехов избегает этого, душой чуткого художника понимая, что, несмотря на все свое горе, Ванька при воспоминаниио деревне может на мгновение забывать тягости своей жизни. Чехов с любовным юмором зарисовывает фигуры дедушки и двух собак— Вьюна и Каштана, достигая этимчередования тонов, стремясь рассеять однообразно гнетуш;ее впечатление. Этим приемом чередования он достигает того, что каждая строка письма Ваньки, насьщенная ужасом и скорбью, вливается в душу читателя: «А вчерась мне была выволочка. Хозяин выволок меня за волосы на двор и отчесал шпандырем за то, что я качал ихнего ребятенка в люльке и по нечаянности заснул. Ана неделехозяйка велела мне почистить селедку, а я начал с хвоста, а она взяла селедку и ейной мордой начала меня в харю тыкать. Подмастерья надо мной насмехаются, посылают в кабак за водкой и велят красть у хозяев огурцы, а хозяин бьет чем лопадя. А еды нету никакой. Утром дают хлеб, в обед кашии к вечеру тоже хлеба, а чтоб чаюилиіцей, то хозяева самитрескают. Аспать мне велят в сенях, а когда ребятенок ихнийплачет, я вовсе не сплю, а качаю люльку». Итак понятно, что собрав на маленьком листочке все свои мытарства, Ванька долженбыл вновь пережить их, а поэтому «всплакнуть». Его мольба к дедушке взять его в деревню, его стремление дажеудрать из мастерской, если бы не мороз и не отсутствие сапог, переходит в следуюп];ийабзац, так изумительно ярко дающий понять, что перед нами^еще девятилетний ребенок. Вдруг, временно забыв свое горе,"он спешит сообщить, какие крючки продают в Москве: «на всякую рыбу, очень стоющие, даже такой один есть крючок, что пудового сома удержит». ■^'-^іііі^іт^ішт^ё^і^^^тітш.т^*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4