РАБОЧИЙ КЛАСС В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 127 а нанравственнойвыдержке и стойкости, прикоторой артель в трудные минуты не будет рассыпаться,—тогда еще можно жить. Полянкин призывает своих спутников верить в «человеческое сознание», он стремится на основе этого «сознания» спастигибнущее бытие кустарей. Н. Златовратский, не постигая всей безнадежности этой идейной подпорки, заключает очерк словами: «Больше, чемкогда-нибудь, мне думалось, что молодой Полянкин был прав». Не такоптимистическипосмотрел на этот «город рабочих» В. Короленко в своих известных «Павловских очерках». Достаточно ему было первого взгляда опытного наблюдателя жизни, чтобы увидеть скорбную неотвратимую правду. Нищета рабочих-кустарей определялась их жалкими лачугами «без плетня, без кола». И уже сразу для писателя напрашивался вывод: «кустарь тянется за последнюювозможность самостоятельной жизни с такими же усилиями, как эти домишки—за каждый выступ глинистого обрыва». И как треснувшийколокол собора в Павлове бухает без толку, так и «в кустарном бытовом строе тоже есть своя зияющая трещина». Все дальнейшие главы очерков Вл. КороленііО, дающих картинупрошлого и настоящего(1890 г.) кустарей, изобилуют целым рядом бытовых подробностей, подтверждающих положения первой, вступительнойглавы. При этом заключительная часть очерков даетужаснуюкартинугибелинаиболеенесчастныхпредставителейкустарноготруда. И здесь уже дело не в злом или добром скупщике, что прекрасно понимает и В. Короленко, а в том, что норма общественно-необходимого труда для производства замка начала определяться торжествующейфабрикой. Вот этакартинажизнигибнущих, несчастныхлюдей, нарисованная кистью большого художника-гуманиста: «Три женские фигурыстоялиу станков: старуха, девушка лет 18 и маленькая девочка лет 13. Впрочем, возраст ее определить было очень трудно; девочка была, как две капли воды, похожа на мать, такая же сморщенная, такая же старенькая, такая же поразительно худая. Я не мог вынести ее взгляда... Это был буквально маленький скелет, с тоненькими руками, державшими тяжелый стальной напильник в длинных, костлявых пальцах. Лицо, обтянутое прозрачной кожей, было просто страшно, зубыоскаливались, нашеепри поворотахвыступали одни сухожилия... Это было маленькое олицетворение... голода! Да, это была просто-на-просто маленькая голодная смерть за рабочим сташ^ом, Того, что зарабатывают эти три
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4