b000002047

21 „Въ то время какъ обыкновенному человѣку, говоритъ Шопенгауэръ, сила его ума и таланта служитъ фонаремъ освѣщающимъ его путь, человѣку геніальному — не фабричному товару природы, про- изводимому ею ежедневно тысячами- -она служитъ солнцемъ освѣщающимъ міръ". Озаряя свѣтомъ сво- его генія человѣчество, свой собственный жизнен- ный путь люди геніальные проходятъ, больщею ча- стью, довольно неискусно. Они въ большинствѣ случаевъ въ практической жизни оказываются такъ же мало пригодны, какъ телескопъ въ театрѣ. „Ихъ яіитейская, практическая неудачливость, говоритъ Шопенгауэръ, является какъ бы грамотой на благо- родство геніевъ", Тоже было и съ Пушкинымъ. Сильно возра- ставшая матеріальная запутанность, долги, обуслов- ливавщіеся его широкой, свѣтской жизнью въ Пе- | тербургѣ при ограниченности его средствъ, немолч- | ныя тяжел ыя думы о судьбѣ дѣтей въ случаѣ ранней ( его смерти, зависть ничтожиыхъ людей, доносы, I отвратительный чадъ самых ь гнусныхъ сплетенъ, которыя проникали въ глубь его семейнаго очага, 1 анонимныя письма и пасквили — измучили Пушкина, | привели его въ то болѣзненно-тревожное настроеніе, 1 которому не суждено было пройти безслѣдно. „СЬасип а Іез сіеіаиіз сіе зез ѵегШз" говоритъ Ж. Зандтъ. Впечатлительность Пушкина, острая чут- кость и сила рефлексовъ подарившія такъ много ли- тературѣ — личную л^изнь поэта пресѣкли роковой и жестокой развязкой. На славу имѣютъ право лишь исключительныя личности: она пріобрѣтается лишь необыкновенными дѣлами. Честь, напротивъ того, принадлежитъ всѣмъ