b000002047

14 ш добросовѣстный". Это исканіе исторической прав- ды, исканіе— особенно близкое сердцу Архивной Коммиссіи — духа русской жизни описываемой эпохи въ первоисточникѣ, въ лѣтописи, положило на Бо- риса Годунова неизгладимую печать. Правда исто- рическая, смѣло сочетавшись подъ перомъ поэта съ художественной правдой, произвела во всей тео- ріи драмы, поскольку это касалось развитія проис- шествій — цѣлый переворотъ и навѣки погребла ложно -классическія формы старой драматической системы. А что касается „языка тогдашняго вре- мени", то, постигнувъ тонъ древнихъ лѣтописцевъ и проникшись его духомъ, Пушкинъ первый далъ нам'ь тотъ языкъ, которымъ говорили Русскіе до- Петровской эпохи. Этого языка собственно Русская драматическая литература не знала до Пуппѵина, не понимала и не искала. Въ „Годуновѣ" Пушкинъ за- говорилъ имъ и его художественная кисть нигдѣ не взяла невѣрнаго тона, но представила вѣрный очеркъ вѣка со всѣми его красками, со всѣми осо- бенностями его колорита. Пока мы близко стоимъ передъ крупнымъ про- изведеніемъ мозаики— намъ трудно бьшаетъ распо- знать изображенные предметы и нельзя разсмотрѣть ни ихъ значенія, ни ихъ красоты. И то и другое выступаютъ только изъ нѣкотораго отдаленія. Тоже случилось и съ „БорисомъГодуновымъ". Онъне сразу встрѣтилъ хорошій пріемъ. „Кривые толки, пишетъ Бар. Розенъ Шевыревз'' въ Москву, косые взгляды, лі иканье, дурацкій смѣхъ вотъ чѣмъ привѣтствовали Годунова, творецъ коего во времена Петрарки и Тассо былъ бы удостоентз торжественнаго въ Капи- толіи коронованія". Но прошло всего 14 лѣтъ и Бѣлинскій писалъ о Борисѣ слѣдующее: „Словно