57 чать неправду и беззаконіе во всѣхъ, начиная съ царя я вельможъ до послѣдвяго подданнаго, такъ какъ въ отношеніи Божіей правды и божественныхъ законовъ онъ одинаково всѣхъ считалътолько своими духовными дѣтьми, обязанными слушать и повиноваться своему духовному отцу. Никонъ понималъ всю трудность такого «великаго архіерейства», видѣлъ препятствія, стоящія на пути «такого великаго дѣла». На третьемъ году своего патріаршества онъ просилъ царя отпустить его въ монастырь. Но царь тогда оказывалъ ему во вселъ великую честь, доддерживалъ его и но отпускалъ. Теперь обстоятельства измѣнились: царь открыто высказывалъ свой гнѣвъ и недовольство на патріарха, Бмѣшивался въ церковныя дѣла, а приближенные царя безнаказанно оскорбляли нѣкогда грознаго владыку, предъ которымъ прежде всѣ смиренносклонялись. Никонъ такъ описываетъ рѣшительную перемѣну, происшедшую въ царѣ: «царь былъ прежде благоговѣенъ и милостЕвъ, во всемъ искалъ Божіихъ заповѣдей, и тогда милостію Божіей и нашимъ благословепіемъ побѣдилъ Литву. Съ тѣхъ поръ опъ началъгордиться и возвышаться, а мы ему говорили: «перестань!)^ Онъ-же въ архіррейскія дѣда началь вступаться, судами нашими ОБладѣлъ». Алексѣй Михапловичъ уж( пе былъ смирениымъ, восторженнымъ юношей-царемъ, какимъ онъ встунилъ на престолъ: онъ возмужалъ и на войнѣ привыкъ къ самостоятельностии власти. Эао былъ уже самодержавный царь «его царское величество», —которьш хотѣдъ всѣми дѣлами править самъ и при себѣ терпѣдъ только покорныхъ слугъ. Въ отсутствии царя Никонъ оставался на Москвѣ независимым7^ и всевластнымъправителемъ государства. Бозвратившійся въ Москву самодержавныйцарь и «великііі государь» нашелъ здѣсь другого «великаго государя> который въ извѣстномъ отношеніи не хотѣлъ никому уступать своей самостоятельностп и независимости. Двумъ «великимъ государямъ» на Москвѣ стало тѣсно,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4