25 Въ толъ же году, 3 Августа, въ деревнѣ Вереле, или, какъ называли ее русскіе, Верелла, былъ закліоч:енъ миръ. По близкому разстоянііо отъ столицы, 8 Августа курьеръ привезъ уже изъ Петербурга ратиФикацііо трактата, и съ этаго дня сообщенія между русскими и шведами сдѣлались свободны. Лагерибывшихъ неприятелей стояли на разстояніи трехъ верстъ одинъ отъ другаго; ОФИцеры переходили другъ къ другу безпрестанно; и самъ Король, Густавъ ПІ, прискакалъ въ Вереллу. На другой день баронъ Игельстромъ, закліочившій съ наліей стороны трактатъ о мирѣ, былъ у Короля, въ сопровожденіп большой свиты, въ которой находился и Князь Долгорукой. На пути къ лагерю, въ томъ самомъ шатрѣ. въ которомъ былъ подписанъ трактатъ, данъ былъ Игельстромомъ завтракъ шведскпмъ ОФицерамъ. По прибытіи же въ шведской: лагерь вся свита введена была въ королевскую палатку, гдѣ русскіе ОФИцеры, въ числѣ ихъ и Князь Долгорукой, были представленыКоролю, который принималъ всѣхъ съ большоюблагосклонностію. „Улыбка", замѣчаетъ авторъ записокъ, „съ лица его не сходила." Потомъ былъ обѣдъ. Генералы и полковники обѣдали съКоролемъ; прочіе за столомъ гоФмаршала. „Нѣко- „торые Офицерыгвардіи", говоритъ Князь Долгор^тсой, „немножко-было поспорили на этотъ счетъ; но Игель- „ стромъ насупилъ брови, слова два-три произнесъ весь- „ма увѣсистыхъ, и ФанФароновъ урезонплъ."—Послѣ обѣда Князь Долгорукой былъ свидѣтелемъ блист'ателъной церемоніи размѣна,ратиФИісацій. Въ слѣдующій ,день всѣ были опять у Короля, который, при звукѣ барабановъ и музык-и, проѣхавшп съ русскими своп •войска, стоявшія въ парадѣ, пригласилъ всѣхъ нашихъ присутствовать при торжественноыъ ыолебствіи, во время котораго, по временаыъ, молглся, стоя на колѣ3
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4