261 пгійся безусловно своей натурѣ. Хотя я іі сказалъ, что натура не искусство; но искусство находитъ поэзію въ ней же. Поэтъ-художникъ постигаетъ въ ней единство идеииФормы_, ускользающееотъдругихъ; поэтъ нехудожникъ пользуется ею же, но грѣпштъ противъ выспіей степениискусства, тѣмъ, что беретъ изъ цѣлаго частии невсегда сливаетъ въ одно идею съ Формою. Но и эти части, не сливающіяся въ цѣлую и полную гармонію, не мѣшаютъ однако вырываться наружу яркимъ проблескамъ души, обладающейприроднымъ дарованіемъ. Къ такимъ поэтамъ принадлежитъ и Князь Долгорукой, и иазванге поэта не мооюетъ быть у него оспорено. Изящная внѣшность необходима въ искусствѣ, какъ необходимое усдовіе совершенства. Но нельзя не замѣтить, что въ наше время слишкомъ много даютъ у насъ преимущества наружному блеску стиха, прощая за него скудость и даже пустоту содержанія, и слишкомъ мало дорожатъ сущностію идей поэта. Можетъ быть, это происходить отъ того, что корифеи поэзіи, которыхъ нынѣ условились признавать единственными непогрѣшительными образцами, и съ которыхъ началось новое развитіе нашейпоэзіи, или, правильнѣе сказать, новое поколѣніе нашихъ стихотворцевъ^ были сами скудныидеею, и прикрывая эту скудость гладкостію стиха и блескомъ выражешя, открыли легкой путь очаровывать невзыскательныхъ читателей. Пушкинъ конечно былъ богатъ содержашемъ; но онъ такъ обольщалъ легкостію языка и красотою выраженія, что для многихъ послѣдующихъ, даже даровитыхъ стихотворцевь эти два качества заслонили^ такъ сказать, внутреннюю красоту художника. Послѣдователи его замѣтили у него одну наружную легкую форму, и почти одну ее перенесли въ свои произведенія Му-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4