I :''^ 242 хоторыхъ общество называетъ прямо порочными, чудаками, оригиналами, не принимая насебя отвѣтственности въ ихъ недостаткахъ. Они бросаются въ глаза} между тѣмъ какъ о первыхъ общество молчит%, бегмолвно сознавая этимъ молчаніемъ, что они представители его самого. Оригиналы, или гуляки, могутъ быть предметомъ, пожалуй, каррикатуры, но не «атиры. Ювеналъ изображаетъ собраніе римскаго Сената, разсуждаісщее о томъ, какой соусъ приличнѣе для пойманной, необыкновеннойвеличины, рыбы. Но это исторія. Это было во время тиранства и рабства, во время униженія Сената: этимъ изображаетсяхарактеръ времени и общества. Напрасно сказалъ одинъ критикъ, что сатира есть родъ ложный; что сатира можетъ смѣшить, если умна и ловка, но смѣшить, какъ остроумная каррикатура, набросанная на бумагу карандашомъ даровитаго рисовальщика. Нѣтъ! сатира есть изображеніе недостатковъ и пороковъ, а каррикатура изображеніе уродливости; сатира выставляетъ вб частномъ общее, а каррикатурачастное, выдающееся изь общаго; сатира есть лицевая сторона уклонившейся натуры, а каррикатура есть изнанка. И потому сатира есть истинная, хотя и дурная, а каррикатура—искаженнаясторона предмета, хотя и та и другая могутъ содержатьвъ себѣ истину художественную, безотносительнуюистину лоэзіи. Довольно сравнить Чуоюой толкъ и Каррп' катуру Дмитріева. Ж такъ сатира должна имѣть въ виду уплопеніе общее 65 проявленш частномь. Объяснюсь примѣромъ, баизкимъ лъ той сатирѣ Бнязя Долгорукаго, которая подала мнѣ поводъ къ этимъ размышленіямъ. Еслибы ромалистъ, или сатирикъ^ вздумали яапримѣръ пред- "--«^Ьіяг^і^-^ .вММвшшва*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4