229 Поднебесного своей, Счастливь тотъ, кому родиться Тамъ случилось, гдѣ теплѣй! Какъ въ этой піэсѣ къ предметамъ, возбуждаюш;имъ важные помыслы, примѣшалъ Князь Долгорукой шутку, такъ въ другихъ стихотвореніяхъ того же рода онъ приближается уже къ сатирѣ. Таково одно изъ пучшихъ его произведеній въ томъ же родѣ^ подъ названіемъ: Въ послѣднемп вкусѣ человѣко. Здѣсь вооружается онъ на обшіественные обычаи, которые замѣнипи роскошью и притворствомъ прежнюю простоту нравовъ, прежнее радушіе и гостепріимство; и въ заключеніе изображаетъ рѣзкими чертами эгоиста: Люблю приятельску бесѣду, Гдѣ нѣтъ насмѣшки никакой, Гдѣ можно за столомъ сосѣду Сказать словца два—три за свой; Люблю я тамъ играть, рѣзвиться, Гдѣ принять просто, безь чиновъ, Гдѣ не боюсь тѣмъ провиниться, Что на Ъоп то* я не готовъі Бывало дѣдъ, почтенный въ родѣ, Когда семейный пнръ даетъ. По чувствамъ сердца, не по модѣ^ Своихъ гостей къ себѣ зоветъ. Трапезу ставить не богату, Виномъ заморекимъ пе поить, Не пітофомъ убираеть хату — А всякой веседъ тахгь и сыть!
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4