221 Когда въ узилищѣ я стражду И неповинно цѣпь ноту, Когда я голоденъ и жажду И хдѣба и6-міру прошу— Хотя иѣтъ еовѣсти волненья, Но меньше ль естества мученья Безсовѣстяаго я терплю? Того моральны мучатъ кары, Меня Физически удары; И онъ не епитъ—и я не сплю! Твердчтъ; подз'шка не вертится У тѣхъ, чья совѣсть безъ пятна! Напротивъ, многимъ крѣпко спится, Хоть совѣсть вз уголь сожэюенаі Увы! и въ замкахъ превосходныхъ Для мирныхъ дней, отъ зодъ свободныхъ^ Какъ мало совѣсти одной! Сей даръ небесъ, залогъ столь трудный, Потщимся чистъ явить въ день судный; А въ мірѣ съ нимъ—накладъ живой! Замѣтимъ здѣсь мимоходомъ^ что начитанность священнаго писанія, о чемъ упомянуто мною въ жизнеописаніи Князя Долгорукаго, невольно представляла иногда его памяти изреченія изъ книгъ священныхъ. Такъ и здѣсь употребилъ онъ выраженіе св. Павла, говорящаго о людяхъ, сооюэюеннъгхг вз совѣсти своей. Когда тоска превозмогаетъ его силы, онъ изливается въ горькомъ негодованіи; и тогда стрѣлы упрека ОТДЕЛЯЮТСЯ сами собою отъ его изъязвленнаго сердца. (А оно носило многія язвыі) —Ими, въ отраду угнетеннаго и страдальца, поражаетъ онъ и свой вѣкъ, и холодное отродье людей, которымъ чуждо чужое страданіе:
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4