213 Фортепіано кадрили, дьютъ поддѣльное шампанское и очищенное, даже читаютъ романы Дюма; а перемѣнились однѣ Формы; кругъ идей не шире, не глубже и не чище. Однимъ словомъ, стихотвореніе Семира Болеславна представляетъ любопытную, хотя и грязную картину дворянина, утонувшаго въ родимомъ захолустьѣ; но не поэтическую картину. Изъ сравненія представленныхъ мноюпрежде трехъ стихотвореній съ послѣднимъ, которое я назвалъ каррикатурою, видно, что Князь Долгорукой былъ разнообразенъ въ своей шутливости. Упомяну еще объ одномъ: Исповѣдь грѣховодника, которое тоже основано на ироній, но приближающейся нѣсколько къ юмору, въ истинномъ значеніи этаго слова. Вотъ оно съ нѣсколькими пропусками: Охота вамъ любить, Забывъ себя, другова! Что пользы все тужить О бѣдствіяхъ чужова? По мнѣ—пусть ближній мой Живетъ, какъ Богъ поможетъ; Что рветъ его покой, Меня то не тревожить! Довольно горевать О собственной кручпнѣ И небу не спускать Въ отчаянной судьбинѣ; А впрочемъ, Бкругь меня Будь моръ, пожаръ, ненастье, Безъ горя вижу я Всеобщее несчастье!
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4