10 строенное имѣніе, но болѣе совѣты Ивана Е[вановича Шувалова, главнаго попечителя московскаго университета измѣнили и это намѣреніе. Латинскойязыкъ, благодаря урокамъ Совере^ онъ зналъ уже столько^ сколько нужно было, чтобы слушать лекціи университета, которыя преподавались тогда на языкѣ латинскомъ. — И такъ, на четырнадцатомъ году возраста, (1777 г.) онъ былъ записана въ университетъи принятъ по экзамену слушателемъ. „Настоялі;ій годъ (говоритъ онъ по этому случаю въ своихъ запискахъ), «долженъ особенно быть мною замѣченъ, потому что «въ ономъ я первый шагъ сдѣлалъ изъ родительскаго «дома вб общее селіейство московскаго университв' ата.У) — Тамъ слушалъ онъ лекціи поэзіи — у Барсова, логику и метафизику —у Аничкова, всеобщую исторію — у Рейхеля, высшую русскую словесность — у Чеботарева, Физику — у Роста; а у протоіерея Петра Алексѣева — Законъ Божій. Въ слѣдуюшіемъ (1778) году, въ Генварѣ мѣсяцѣ, университетъ, по случаю рожденія Ведикаго Князя Александра Павловича, праздновалъ это радостное событіе торжественньшъ актомъ. Съѣздъ былъ огромный. Вся столица была приглашена слушать рѣчи и стихи, произносимые наразныхъ языкахъ профессорами и студентами. Князь Долгорукой, не бывшій еш;е студентомъ, былъ удостоенъ чести быть на этотъ разъ причисленъкъ ихъ сословію ипроизнести съ каѳедры публичную рѣчь, сочиненную дроФессоромъ Чеботаревымъ. А въ Іюнѣ мѣсяцѣ того же года былъ произведенъ въ студенты и получилъ шпагу изъ рукъ тогдашняго директора университета, Приклонскаго. Науки, какъ сказано вьппе, преподавались тогда въ московскомъ университетѣ на латинскомъ языкѣ. Въ концѣ 1778 года, по смерти профессора Рейхеля,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4