164 Какъ онымъ жертвовалъ я вамъ. Стихи отъ ада не избавятъ, Въ раю блаженства не прибавятъ; Въ нихъ только гордость и тщета! Протокъ воды, двѣ—три березы, Да ближнихъ искреннія слезы— Вотъ монументовъ красота! Это желаніе, быть погребеннымъ на Филяхъ, было въ немъ, кажется, не одною стихотворч:ескою мыслію —Какъ часто заставалъ я его въ дѣтній вечеръ^ сидящаго уныло на своей террассѣ, (обращенной къ саду, изъ за котораго видны были окрестности Москвы), и смотрящаго на Фили, на кладбище. — Это такъ осталось у меня въ памяти, что я выразилъ эту картину въ одной изъ моихъ Московских^ Элеггй, которую да позволено мнѣ будетъ здѣсь помѣстить въ память незабвеннаго старца: Здѣсь онъ бывало сидѣлъ нередъ домомъ, на ветхой террассѣ, Глядя съ уныніемъ вдаль, на кладбище Фили за Москвою. Мы, молодежь, вкругъ него хохотали, шумѣли, играли; Онъ не мѣшалъ, но съ улыбкой и шуткой вступалъ въ разговоры: Думадъ о смерти, а жизни былъ радъ, какъ осеннему солнцу! * Жизни былъ радъ; а о смерти мечталъ! —Такъ радъ гость угощенью; А, задумавшись, вспомнитъ подъ часъ, что пора восвояси! Но для насъ мысль о смерти была—далека, въ безпредѣльномъ Новомъ пространствѣ пути, озаряемомъ юности утромъ, Солнцемъ весеннимъ любви! —И дивились мы чудному старцу! * *
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4