161 чины, утромъ, онъ всталъ, умылся, одѣлся, сѣлъ въ кресла и сказалъ: „Я готовъ!" —Приѣхала навѣстить его КнягиняГорчакова. Онъ спросилъеепо Французски: „чѣмъ будете меня вспоминать?"—Она отвѣчала очень некстати: „любезностью, которой нѣтъ подобной!" — Онъ огорчился и сказалъ: ,,С'е8І; Лопс 1а 1е зоиѵепіг ^пе зе Іаіззе аргёз тоі?... Нёіаа! се п'ез* ^пе йи сііп- ^иап1;!...'' „Такъ-вотъкакую я память послѣ себя оставлю?... это одна шумиха!"—Часа за два до кончины онъ все говорилъ: „что же вы не позовете ко мнѣ Рафаила?" (младшаго сына, Князя Михаилу, который былъ въ отсутствіи). „Онъ приѣхалъ изъ Петербурга и стоитъ тамъ у двери. " —Замѣчатсдьно, что этотъ сынъ умеръ вскорѣ послѣ него и первый изъ всего семейства.—Между тѣмъ, часа за полтора до смерти, онъ написалъ записку къ Анисьѣ Ѳедоровнѣ Вельяминовой-Зерновой и обошелъ всѣ комнаты: чтб доказываетъ, что онъ былъ въ полной памяти. Въ прододженіе своей болѣзни онъисповѣдывался и приобщился Св. Таинъ; во всю болѣзнь читалъ Псалтырь, который дюбилъ преимущественно. Скончалсявдругъ, безъ страданій, 4 Декабря 1823 года, пятидесяти девяти дѣтъ и осьми мйсяцевъ отъ' роду.—Я приѣзжалъ къ нему въ это утро, по случаю пменпнъ его дочери. Едва я отъѣхалъ отъ крыльца, его уже не стало! Послѣ его кончины продолжали идти столовые часы, которые онъ .заводилъ въ то утро, Всѣ знакомые, и званые и незваные, собрались отдать послѣдній долгъ доброму человѣку; не далипоставить его гробъ на погребальнуюколесницу и несли на своихъ рукахъ до самой ыогилы.—Онъ погребенъ въ Донскомъ ыонастырѣ, гдѣ общее мѣсто погребенія этаго семейства Князей Додгорукпхъ. Погребеніе его было не пышное^ какъ онъ самъ аавѣщалъ въ извѣст-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4