I 128 „инственной христіанской трапезы; но въ тоясе время „обуревяемъ былъ суетными удовольствіями чувствен- „ности, какъ младенецъ, не стяжавпіій никакихъ опы- „товъ. Подобныя забдужденія ума исправляются одною „сильною рукою всеблагаго промысла, и она, скоро „смиривъ меня, научила искать счастія остальныхъ дней ,(жизни моейне въ растлѣнныхъ удовольствіяхъ чувствъ, „а въ тишинѣ домашней жизни, сопровождаемой хри- „стіанскимъ благочестіемъ, И такъ я могу почитать „.сей годъ почти гробомъ забавъ моихъ и послѣдней ,;Эпохой суетнаго бытія моего на свѣтѣ."—Само собою разумѣется, что эти слова относятся не къ тѣмъ позволительнымъ удовольствіямъ, хотя и суетнымъ, отъ которыхъ трудно совсѣмъ отказаться человѣку, живущему въ мірѣ. Но вспомнимъ, что онъ былъ человѣкъ осьмнадцатаго вѣка. Многіе ли изъ современниковъ изложили бы такую исповѣдъ, про себя^ въ тайникѣ души своей, въ запискахъ, которыя не съ тѣмъ писаны, чтобъ ихъ тотчасъ же узнала публика: слѣдовательно не съ намѣреніемъ хвастливаго ханжества, а просто какъ обраіценіе на самаго себя, въ тайной бесѣдѣ съ самимъ собою. * И этимъ годомъ кончатся его подробныя записки. Онѣ составляютъ сдишкомъ тысячу страницъ мелкаго письма, въ листовомъ Форматѣ, и представятъ нашимъ потомкамъ, когда будутъ напечатаны, всѣ мельчайшія подробности жизни автора, всѣхъ близкихъ къ нему людей, со всѣмъ его окружавшимъ и со всѣми внѣшнимипроисшествіями, интересовавшимиего, какъ гражданина. Послѣдуюпі;ихъ годоБЪ (1819 —1822) осталось только краткое обозначеніе предметовъ для дальнѣйшаго повѣствованія, канва, по которой предполагалось писать продолженіе записокъ. Но въ концѣ этаго недоконченнаго періода времени я былъ уже знакомь съ I. !І
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4