121 Свобода отъ службыоказала самое благодѣтельное вліяпіе на стихотворную дѣятельность Князя Долгорукаго. Съ этаго времени онъ сталъ писать больше, и негодованіе, пополамъ съ шуткой и грустью, отличительный характеръ его таланта, выразилось явственнѣе прежняго въ его стихотвореніяхъ. Проводя лѣто по большей части въ разъѣздахъ, бывши въ веневской деревнѣ у тещи, и насмотрѣвшись вдоволь на уѣздные нравы, онъ написалъ тамъ презабавное стихотвореніе: Семира Болеславна^ которое нельзя читать безъ смѣха, хотя, надобно признаться, этой піэсой онъ предупредилъ только нынѣшнихъ дюжинныхъписателей^изображающихъ въ прозѣ уѣздное захолустье. „По слогу ея," говоритъ авторъ, „можно видѣть, что мнѣ было не- „скучно, и что вездѣ найдешь забавныхъ оригиналевъ. „Пословица Буало весьма справедлі^ва: „Ьев Гоиз воііі ісі-Ьав роиг поз тепиз ріаівігз!" Между тѣмъ всѣ дѣла, относившіяся до Князя Долгорукаго въ этомъ году кончились. Велѣно было, какъ я упомянулъ выше, сдѣдать ему выговоръ. Отправляясь для выслушанія его, 19 Мая, въ Сенатъ, надобно было надѣть мундиръ и ленту. По званію сво ■ ему почетнаго члена мосісовскаго университета, онъ надѣлъ мундиръ университетской, и проговорилъ, надѣвая его: „одинъ, которыйеще не замаранъ!"—Онъ любилъ и уважалъ университетъ. Приѣхавшп домой онъ не скидалъ мундира во весь день. Но нельзя, чтобы эта послѣдняя неприятность не поразила сильно и надолго, какъ онъ говоритъ, его воображенія. Счѣдствіемъ этаго было стихотвореніе: Невииность. Въ одномъ изъ лѣтнихъ публичныхъ собраній московскаго Общества любителей россійской словесности, (26 Мая 9
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4