— 202 — у насъ сорока бояриновѣ Московскихъ, двѣнадцати князѳй Бѣлозерскихъ, тридцатиНовгородскихъ посадниковъ, двадцати бояриновъ Коломенскихъ, сорока бояръ Серпуховскихъ, тридцати пановъ Литовскихъ, двадцати бояръ Переяславскихъ, двадцати пяти бояръ Костромскихъ, тридцати пяти бояръ Володимирскихъ, осьми бояръ Оуздальскихъ, сорока бояръ Муромскихъ, семидесятибояръ Рязанскихъ, тридцати четырѳхъ бояриновъ Ростовскихъ, двадцати трехъ бояръ Дмитровскихъ, шестидесяти бояръ Можайскихъ, тридцати бояръ Звенигородскихъ, пятнадцати бояръ Углицкихъ; и посѣчено отъ безбожнаго Мамая полтрѳтья ста тысячъ и три тысячи. Слава Тебѣ, Господи Боже нашъ, помиловалъ насъ". И рече великій князь Дмитрій Ивановичъ: „Братія бояра, и князи, и дѣти боярскіе ! то вамъ сужено мѣсто межъ Дономъ и Днѣпромъ на полѣ Куликовѣ, на рѣчкѣ Нѳпрядвѣ; и положили есте головы своя за святыя церкви, за землю русскую, за вѣру крестьянскую. Простите мя, братія, и благословите! Всѣмъ вѣнецъ въ будущемъ. И пойдемъ, брате, князь Владимиръ Андреевичъ во свою Залѣсскую землю, къ славному граду Москвѣ, и сядемъ, брате, на СБоемъ княженіи, а чти есмя, брате, добыли и славнаго имени. Богу нашему слава". 24. ПУТЕШЕСТВІЕ АѲАНАСІЯ НИКИТИНА ВЪ ИНДІЮ. ■^ Странстгованіе Никитина, или, вакъ онъ самъ назнваетъ ею, Хожденіе за три моря, въ 1466 —1472 гг., т. е. за четверть столѣтія до открытая морскаго пути въ Жндію ВасЕо-де-Гамою (въ 1498 г.), состоялось при слѣдующихъ обстоятельствахь. Къ великому князю Іоанну III пріѣзжалъ посолъ Асанъ-бегъ отъ Шамаханскаго владѣтеля ширвавжаха Шерухъ-Есара. Получивъ въ обмѣнъ за дары, имъ привезенные, девяносто охотничьихъ кречетовъ, Асанъ-бегъ собрался въ обратный путь въ сдѣдъ за русскимъ лосломъ Василіеиъ Лапивымъ. Провѣдавши о русскомъ посольствѣ въ Шамаху, Тверской торговецъ Аеанасій Нвкитивъ решился ѣхать въ Шамаху съ своимъ товаромъ. Онъ и товарищи его изъ Москвичей и Тверитянъ снарядили два судна, и, получивъ проѣзжую грамоту, поѣхали внизъ по Волгѣ. Въ Нижнемъ Новѣгородѣ думали они застать посла Папина, но онъ уже уѣхалъ, и имъ пришлось продолжать путь съ возвращавшимся Асанъ-бегомъ. В^корѣ оба русскія судна погибли, одно было ограблено и взято въ плѣнъ татарами, другое разбилось о берегъ. Никитинъ доѣхалъ до Шамахи уже на суднѣ Шамаханскаго посла, а оттуда черезъ Дербентъ и Баку отправился въ Персію и Жндію. По возвращевіи въ отечество ояъ не доѣхалъ до родной Твери и умеръ на пути къ Смоленску. Путешествіе Никитина есть не систематическое опнсааіе посѣщенныхъ имъ стравъ и народовъ, а веденный имъ исподоволь дневяикъ, въ который онъ въ разное время вносилъ, то драгоцѣнныя для этнографіи вутевыя свои ваблюдевія, то чисто личныя внечатлѣвія, свои дѣла и заботы, съ присовокуплевіеиъ скорбнаго чувства тоски по родинѣ и по православной вѣрѣ, которую овъ непрестанно питалъ въ себѣ молитвенными обращеніями къ Господу Богу, дабы въ странахъ магометавскихъ и языческихъ не совратиться съ пути православія. Иногда вносить онъ въ свои записки отдѣльння слова и фразы, а также и цѣлыя строки ва восточныхъ языкахъ: на пррсидскоиъ, арабскоиъ и тюркскомъ (которыя здѣсь по большей части выпулі;евы со означевіемъ выпуска точками). Языкъ этого памятника вародвый русскій съ везвачвтельвою аримѣсью формъ церБовво-славанской грамматики и съ обычною вашимъ старвннымъ писцамъ невыдержані ''іі::аммм»і ' мми'!» шЛ ЦШЯНММШЯ РІ^ІІ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4