b000001957

осуществлена при его участіи. Конечно, это еще не причина оправдывать господ- ство извѣстныхъ пьесъ на сценѣ, когда все достоинство автора заключается въ томъ, что онъ хозяинъ театра. Но этого упрека нельзя бросить Сумарокову - дра- матургу. Актеры не насиловали свое мнѣніе, когда разыгрывали его пьесы, авторъ не навязывалъ себя публикѣ, пользуясь своимъ положеніемъ въ театрѣ. Онѣ дѣй- ствительно нравились и имѣли успѣхъ. Само по себѣ значеніе Сумарокова въ исто- ріи ХѴПІ в. — настолько общее мѣсто, что по этому поводу не можетъ существовать двухъ различныхъ мнѣній. Сумароковъ былъ сынъ своего вѣка и въ этомъ его не- счастіе и оправданіе. Не нужно забывать, при какихъ условіяхъ жили и работали писатели данной эпохи. Народъ представлялъ изъ себя темную, безличную массу, иногда проявлявшую свою индивидуальность бурными протестами въ духѣ Стеньки Разина или Емельки Пугачева. Интеллигенціи въ точномъ смыслЬ этого слова не существовало вовсе. Нѣчто похожее обнаруживалось при Дворѣ, больше изъ подра- жанія иностранцамъ, но, по странной случайности, какъ то миновало писателей. Я уже не говорю о В. К. Т-редьяковскомъ. Не оцѣненный по достоинству писатель, впервые примѣнившій тоническій размѣръ въ нашемъ стихосложеніи, влачилъ жизнь бѣднаго родственника, едва терпимаго въ гостинной. Немногимъ лучше было положеніе Ломоносова и Сумарокова. Пользуясь служебной подчиненностью одного, болѣзненнымъ самолюбіемъ другого, ихъ натравливали другъ на друга, и гдѣ же? Въ домѣ русской Государыни, въ учебной комнатѣ Наслѣдника Престола! Нужно удивляться, какъ при такихъ условіяхъ находились еще нѣжные цвѣта на палитрѣ современнаго художника. Правда, обстоятельства опредѣляли само собой харак- теръ и направленіе литературной дѣятельности. Избѣгая свѣта, готоваго еже- минутно безъ причины насмѣяться и обидѣть, Ломоносовъ съ головой уходилъ въ науку и только по временамъ покупалъ свою свободу торжественными одами, эклогами и диѳирамбами. Сумароковъ не могъ этого сдѣлать. Слишкомъ живой человѣкъ отъ природы и не ученый по призванію, онъ не довольствовался ролью безстрастнаго зрителя: ему хотѣлось практической дѣятельности. Окружающее давало широкое поле для наблюденій. Реформы Великаго Петра, настроившіе на другой ладъ русскую жизнь, не измѣнили древняго русскаго человѣка. Въ угоду настоящаго времени онъ надѣвалъ нѣмецкій камзолъ, но подъ нимъ тщательно скрывалъ прежній тулупъ и косоворотку. Привычки остались тѣ же, вкусы не облаго- родились. Этотъ разительный контрастъ между убогой дѣйствительностью и кажу- щимся перерожденіемъ, разумѣется, требовалъ своего лѣтописца, не могъ обойтись безъ него. Такъ родилась сатира, сначала робкая и неуклюжая при Кантемирѣ, потомъ осмѣлевшая и болѣе культурная при Сумароковѣ и послѣдующихъ писате- 29