b000001934

гщ — 208 — Эта притча во всей подробности съ толкованіемъ была извѣстна нашимъ предкамъ изъ 12-й главы Исторіи о Варлаамѣ и Іоасафѣ, откуда издавна помѣщалась уже въ древнѣйшихъ опискахъ Прологовъ подъ 1 9 чиоломъ Ноя- бря, когда празднуется память и самого Царевича ІоасаФа. Притча объ ино- рогъ, пропасти, деревѣ и о двухъ мышахъ, принадлежитъ кътѣмъ, которы- ми пустынникъ Варлаамъ украшалъ свои назидательныя бесѣды съ Иидій- окимъ Царевичемъ. Людей, непрестанно въ тѣлесныхъ сластяхъ пребываю- щихъ — говорилъ Варлаамъ — а души свои оставляющихъ томиться го- лодомъ, я полагаю подобными человѣку, который бѣжалъ, опасаясь отъ страшпаго единорога, и вдругъ съ разбѣгу упалъ въ глубокую пропасть. Но, падая^ ухватился онъ за дерево, вѣтвями спускавшееся въ пропасть, и на вѣтвяхъ утвердилъ свои ноги. Взглянувъ внизъ, увидБЛъ онъ — двѣ мыши, одна бѣлая, другая черная, непрестанно подгрызаютъ корень того дерева; посмотрѣвъ на дно пропасти, увидѣлъ страшнаго змія, дышащаго огнемъ и готоваго пожрать его. Взглянувъ на вѣтви, на которыхъ онъутвердилъ свои ноги, увидѣлъ отъ стѣны четыре головы Аспидовы, а отъ вѣтвей тѣхъ ка- пало немного меду: и, забывъ всѣ грозящія ему опасности, онъ устремился ко сладости малого меда онаго. Эту притчу Варлаамъ объясняетъ своему ученику такъ: Единорогп — смерть ^ гонящаяся за человѣкомъ; Пропасть — міръ сей, исполненный всяческихъ золъ и смертоносныхъ сѣтей; Дерево, за которое ухватившись мы держимся — временная жизнь каждаго человѣка; Мыши, Бѣлая и Черная — день и ночь. Четыре Аспида — четыре стихіи, изъ которыхъ составлеиъ человЬкъ. ОгнеоДразный и Неистовый змій — утроба адская, Медвяныя оке Капли — сладость міра сего, прельщаясь ко- торою челоБѣкъ оотавляеіъ заботу о своемъ спасеніи. 4) Самый обыкновенный пріемъ древне-христіанскаго искусства состоитъ въ сопоставленш ветхозавѣтныхъ сказаній идеямъ и событіямъ новозавѣт- нымъ. Самые древніе художники, каковы напримѣръ расписывавшіе римскія катакомбы ранней эпохи, вовсе не зиали, какъ изображать Іисуса Христа, въ его соботвенномъ иконописиомъ подобш, и евангельскія событія изъ его жизни. Вмѣсто того, сверхъ нѣкоторыхъ символическихъ образовъ ОрФея, Добраго Пастыря, они писали: Грѣхопаденіе Адама и Еввы, намекая намъ на искупленіе, — Ноя, выпускающаго изъ ковчега голубицу, намекая на спа- сеніе рода человѣческаго^ — Моисея, жезломъ изводящаго изъ камня воду, въ предзнаменованіе Воды Крещенія, — Іону, тридневно погребеннаго въ чревѣ кита, въ прообразоваше Спасителя, черезъ три дня воскресшаго изъ гроба. Византійскій оригиналъ, съ котораго сняты миніатюры Углицкой руко-