b000001934

— 1/4-5 — Изъ средне- вѣковыхъ лѣтописей извѣстно, что не одного нашего князя проповѣдники христіанской вѣры обращали къ крещенью толкованіемъ Стра- шнаго Суда, и что не одинъ Владиміръ — не смотря на убѣдительность до- водовъ — вначалЬ оказывалъ недовѣріе и сопротивленіе. Извѣстно, какъ фризскіи герцогъ Радботъ, согласись креститься, уже одною ногою сталъ въ купель, но вдругъ одумавшись спросилъ Св. Вольфрама : «а гдѣ мои предки? между праведниками, или въ аду»? Проповѣдникъ отвѣчалъ: «они были язычники и погубили свои души». Тогда Радботъ, выскочивъ изъ купели, во- скликну лъ: «безъ нихъ я не могу быть! Пусть лучше погибну я въ аду, только съ ними, нежели буду наслаждаться, но далеко отъ нихъ !» Такъ діаволъ, врагъ рода человѣческаго , діаволъ — замѣчаетъ лѣтописецъ — смутилъ Радбота, который на третій же день послѣ того померъ и отпра- вился туда, гдѣ были его предки (*). Въ исторіи изображен!! Страшнаго Суда, вѣроятно, надобно отличать отъ употребляемыхъ у народовъ уже обращенныхъ такія , который были прино- симы проповѣдниками христіаиства къ язычникамъ. Кромѣ идеи о возмездіи за добро и зло, въ этихъ изображеніяхъ должна была занимать первое мѣсто мысль о погибели языческихъ народовъ, и именно тѣхъ, къ которымъ они были приносимы проповѣдниками. Не утонченные пороки развитой эпохи и не ухищренія грѣха, не ереси и расколы, должны были занима-^^ь мѣсто въ этихъ изображеніяхъ, нопервона-- чальныя и основныя нарушенія правды Божественной .и человЬческой, про- ступки и грѣхи, извѣстные и понятные народу грубому и невѣжественному; не отдѣльныя личности изверговъ или тирановъ и безбожниковъ, никого не интересующія, — но цѣлыя массы народовъ языческихъ, которые осуждены на вѣчную муку, если не обратятся къ Христу. Всякая мысль объ отдѣльной личности, какъ капля въ морѣ, исчезаетъ здѣсь во всемірномъ переворотѣ, который совершается во имя новой религіи. Эти изображенія Страшнаго Суда должны были отразить въ себъ необъятную картину того всемірнаго средне- вѣковаго движеиія^ въ которомъ одни народы смѣняются другими, и вотъ они въ своемъ шествіи по временному п^ти исторіи, внезапно останавливаются въ этихъ изображеніяхъ Страшнаго Суда, для того, чтобы своимъ отвѣтомъ передъ Вѣчнымъ Судіею опредѣлить свое вѣчиое, непреходящее значеніе въ судьбахъ міра. Такова, по нашему мнѣнію, высокая эпическая идея древнѣй- шихъ изображеній Страшнаго Суда, который были приносимы проповѣдниками христіанства къ язычникамъ. Само собою разумѣется, что возстановить такія С) Сгітт, І)еиІ8с1\е 8аёеп, І816. Часть 2, стр. 120— І2і. ч. и. 10