Критика. 713 подвергнется безъ различія сосіовій —смирительному дому, т. е. крестьянинъ накажется строже, чѣмъ за простой обманъ, а дворянжнъ—строже въ отношеніи къ сроку и мѣсту заключения и легче въ отношеши къ потерѣ правъ; выманившій у другого обязательство на сумму свыше 300 р. накажется тѣмъ же Смирительнымъ домомъ съ ограничеиіеиъ правъ, тогда какъ за похищеиіе обманомъ наличпаго имущества на эту сумму крестьянинъ и дворянинъ подвергаются лншенію всѣхъ особепныхъ правъ и ссылкѣ на житье въ Сибирь или отдачѣ въ исправ. арест, отд. по 5-й степени. 3. Несоразмѣриость наказанія, положеннаго за мошенничество. Не подлежитъ никакому сомнѣнію, что обманъ не только менѣе преступенъ, но и менѣе опасенъ чѣмъ кража. Оиъ имѣетъ еще и тотъ отличительный признакъ, что совершается людьми относительно зажиточными или состоятельными сравнительно съ ворами и даже такими, которыхъ нельзя безусловно назвать безчестными. И до сихъ поръ еще многіе смотрятъ па надувательство какъ па своего рода удальство или молодечество. Никто не станетъ разсказывать и хвастаться тѣиъ, что онъ ограбилъ или обокрадъ другаго, а между тѣмъ любой купецъ, сидѣлецъ или торговецъ лошадьми разсказываютъ самодовольно ж чуть ли не вовсеуслышаше какъ они сбыли гнилой товаръ, старую клячу или опоенную лошадь за <первый сортъ» жлж за лихихъ рысаковъ. Съ другой стороны, обманъ въ современномъ иамъ періодѣ составляетъ все бодѣе господствующую форму похпщенія чужой собственностии потому законодательство не можетъ остаться равпод^гапымъ зрптелемъ къ разростающемуся злу. Все это вмѣстѣ взятое приводитъ къ заключенію о необходимости и цѣлесообразности предоставить суду сравнительно широкій просторъ въ дѣіѣ выбора и пазначенія наказаній за мошенничество. Между тѣмъ наше законодательство приравниваетъ наказуемость обмана къ наказуемости кражи, угрожая за него однородными съ сею послѣднею наказаніями. На оспованіи всего вышеизложеннаго мы полагали бы: 1. Опредѣлить въ новомъ Уложеніп мошенничество какъ похищеніе чужого имущества или чужихъ имущественныхъ правъ посредствомъ завѣдомаго обмана въ осно ваніяхъ или въ предметѣ сдѣлки, при помощи: а) ложиыхъ увѣреній или сообщенія ложныхъ свѣдѣній или извѣстій; б) передачи обманутому не того предмета, который было условлено, въ родѣ, качествѣ, количествѣ, мѣрѣ или вѣсѣ; в) сокрытія жскусственпымъ образомъ недостатковъ товара или предмета сдѣлки; г) сокрытія полученія платежей пли передачи ]|редметовъ натурою; д) обмана въ тождествѣ личности; е) представлепія подложныхъ документовъ ж ж) умолчанія о томъ, что пред метъ сдѣлки—мнимый или несуществующій, не принадлежжтъ обманщику, или хотя и припадлежитъ, но что онъ имъ по закону располагать не вправѣ. Подъ это опредѣленіе не подойдутъ только два случая нашего современнаго обмана' нодмѣнъ ввѣренныхъ вещей ж певозвращеніе оплаченнаго заклада (1 и 4 п. 174 ст. Уст."); но оба эти случая составляютъ не обманъ, а присвоеніе ввѣреннаго и должны быть наказываемы ие какъ мошенничество, а какъ присвоеніе и растрата. За таковымъ опредѣленіемъ мошенничества можно было бы отмѣнить всѣ существующія пынѣ постановлепія о различныхъ видовыхъ случаяхъ этого посягательства и ограничить карательный о немъ законоположенія, вмѣсто 50, четырьмя или пятью статьями. 2. Не устанавливать никакого различія въ наказуемости, ни по цѣнноетж похи-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4