' Ст. 567; 676; 581. 289 рѣшеніями разъяснено, что для пржмѣненія 1-іъ частей цжтированныхъ статей необходимо знаніе поддѣлывателей и лицъ занимающихся переводомъ (1868 г. Л^з 385, Авдѣева; 1869 г. Л'« 526, Кокорева); другими—что виновный въ сбытѣ такого кредитнаго билета, который онъ пріобрѣлъ завѣдомо о его фальшивости, подлежитъ, примѣняясь къ 1 ч. 576 ст., наказание не за простое мошенничество, а какъ укрыватель поддѣлки, хотя бы онъ не зналъ ни поддѣлывателей, ни переводителей(1867 г. № 335, Маурина; 1868 г. № 385, Авдѣева; 1869 г. Л^ 484, Вартанова; 1871 г. № 1765, Птахина); третьими—что для примѣненія 1 ч. 576 ст. недостаточно одного факта передачи билетовъ, полученныхъ для сбыта отъ поддѣлывателей, третьему лицу а необходимъ выпускъ ихъ «въ народное обращеніе» (1873 г. Л'г 265, Григорова, Гутмана и др.). Наконецъ, собственно относительно примѣненія 2 ч. 276 ст. Сенатъ требуетъ, чтобы обвиняемый не зналъ о фальшивости билета въ моментъ его полученія (1869 г. Л^ 782) и только узпалъ бы о семълишь въ послѣдствіи (1871 г. № 537, Головани, № 665, Авдѣева, Я» 787, Владимірскаго). Весьма оригинально мотивируетъ Сенатъ свое явное отступленіе отъ яснаго буквальнаго смысла и точнаго разума закона: «Снисходительноеотношеніе закона къ дѣянію, предусмотрѣнному въ 2 ч. 576 ст., объясняется тѣмъ, что побушденія къ означенному преступленіж) не столь противузаконны и безнравственны въ томъ случаѣ, когда виновный руководился не алчностью обогащенія себя ко вреду государства и частныхъ лицъ, имъ обманутыхъ, но только желаніемъ перенестина другое лицо тотъ убытокъ, который онъ самъпонесъ при принятіи поддѣланнаго билета вмѣсто настоящаго. Сколь не предосудителенъ и этотъ поступокъ, законъ, однако, не могъ не принять во вниманіе, что не справедливо было бы слишкомъ строго карать такой поступокъ, который въ понятіяхъ необразованныхъ людей, неполучившихъ нравственнаго развитія, не только не пмѣетъ особенной важности, но и нерѣдко оправдывается замѣчаніемъ: <за что получилъ, за то и передалъ» (1867 г. Л^ 335, Маурина).—Прежде всего не можемъ не замѣтить, что подобной русской пословицы не существуетъ, а есть другая: «за что купиіъ, за то и продалъ>. —Прибаутка эта явно неумѣстна, въ примѣненіи къ настоящемуслучаю и выдаетъ годовою толкованіе Сената. И въ самомъ дѣлѣ, ежели, согласно Сенату, «за что получилъ, за то и передалъ»—значитъполучилъ за настоящую, а передалъза фальшивую—то, очевидно, что таже самая пословица означаетъ и получилъ за фальшивую а передалъ за настоящую, тогда какъ Сенатъ подводитъ первый видъ прибауткиподъ 2 ч. 576, а второй подъ 1 ч. 576 ст.! Въ третьихъ, всѣ соображенія объ алчности— испанскіе замки. Кто болѣе алченъ: тотъ ли, кто иашелъ поддѣльную мѣдную копѣйку ж зная, въ моментъ находки, что она поддѣльная, передалъ ее третьему лицу за настоящую, или же тотъ, кто, получивъ отъ другого въ уплату десятки фальшивыхъ бумажекъ и узнавъ потомъ, что онѣ фальшивый, сбудетъ ихъ, тѣмъ не менѣе, за настоящія? —Очевидно послѣдній. А ме?кду тѣмъ перваго жзъ нихъ Сенатъ отнравляетъ за его малоалчность въ каторжную работу, а послѣдняго, какъ ужъ слишкомъ алчнаго, отсылаетъ просто въ тюрьму! Намъ могутъ возразить, что первый примѣръ не былъ въ виду Сената; что можетъ быть для него онъ сдѣлаетъ отступленіе и позволить преступнику воспользоваться существующимъ законоыъ;—можетъ быть, а всетаки пойдутъ въ каторгу: нищій, получившій въ милостынюфальшивый грошъ, зная, во время получки что онъ фальшивый; купецъ, нринявшій отъ покупателя (можетъ 19
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4