266 Мошенничество, чаніе о совершившемся преступленіи какъ укрывательство преступленія, но мыневидимъ никакихъ основаній къ образованію изъ подобнаго вымогательства особаго преступленія шантажа. И въ самомъ дѣдѣ: законъ о шантажѣ настоящаго случая —законъ мертвый; онъ возвышаетъ сумму вымогательства, въ виду страха отвѣтственности, не гарантируетъ преступника отъ корыстныхъ угрозъ посягателя и не можетъ быть осуществленъ па практикѣ, ибо нелѣпо предполагать чтобы потерпѣвшій, заплатившій сегодня деньги за молчаніе, пошолъ бы завтра привлекать вымогателя къ суду, т. е. доносить на самого себя. Безъ чистосердечныхъже показаній потерпѣвшаго вымогательство не можетъ быть доказано. Наконецъ, ежели даже допустить необходимость огражденія имущественнаго интереса лица виновнаго однажды въ преступленіи, то эютъ интересъограждаетсясамъсобою, ибо на основаній 1529 ст. Т. X, ч. 1, договоръ признается недѣйствительнымъ и обязательство ничтожнымъ, ежели побудительная причина къ заключенію онаго есть достпженіе цѣли закономъ запрещенной, что даетъ каждому потерпѣвшему право требовать уничтоженія заключенной имъ сдѣлки и возстановленія его имуществепныхъправъ; б) стращаніе оглашеніемъ ложныхъ или выдуманныхъ позорныхъ фактовъ. Взводящій на другаго безчестные поступки судится за оскорбленіе пли за клевету, причемъ не дѣлается никакого раздичія: учинены ли эти дѣянія изъ корыстной или иной какой либо цѣли. Наконецъ, ежели даже придать этому случаю значеніе посягательства на чужую собственность, то и въ такомъ сдучаѣ оно есть не принужденіе, не шантажъ, а лишь прошеніе милостыни съ дерзостью и грубостью (ст. 50 . уст. о нак.), ибо посягатель не принуждаетъ потерпѣвшаго, а просто требуетъ отъ него дерзко того, что ему не слѣдуетъ—а за симъ и исполнить или не исполнить его домогательство зависитъ единственно отъ доброй воли и настроенія угрожаемаго. Такой способъ прошенія милостыни—преслѣдуемый у насъ явно противузаконно какъ шантажъ или мошенничество—появился въ послѣднее время въ Петербургѣ. Къ зажиточному, по внѣпшему виду, проходящему подходптъ мальчикъ и проситъ о "помощи; проходящій, не подозрѣвая западни, вступаетъ съ нимъ въ разговоръ на счетъ его и его семьи; мальчикъ идетъ за нимъ и за тѣмъ, выждавъ удобную минуту, начинаетътребовать съ него болѣе или менѣе крупную^ сумму; прохожій удивляется и требованію и переменѣ тона просителя, а послѣдній объявляетъ ему, что онъ зазывалъ его для мужеложства, что у него есть этому свидѣтель (который сейчасъ же и выростаетъ на мѣстѣ какъ изъ земли) и что, въ случаѣ отказа въ его требованіи, онъ заявитъ этотъ фактъ тутъ же на улицѣ публично и иригласитъ его въ участокъдля составленія протокола. Примѣняя къ настоящему случаю постановленія нашего закона, виновный долженъ быть наказанъ: или за прошеніе милостыни съ дерзостью и грубостью, или же какъ за ложный доносъ, ежели онъ дѣйствительно заявилъ о вымышленномъ имъ обвиненіи подлежащей власти; в) стращаніе оглашеніемъ не ложныхъ, а дѣйствительныхъ позорныхъ фактовъ или тайнъ. Объ этомъ случаѣ шантажа слѣдуетъ сказать тоже самое, что и о первомъ, съ тою лишь разницею, что угрожаемый гарантированъ вполнѣ отъ посягателя наказаніями, положенными въ законѣ: за личныя обиды (ст. 130—131 уст.), за оглашеніе свѣдѣній сообщепныхъ въ тайнѣ или же узнаиныхъ противузаконнымъ образомъ (ст. 137 уст.) и за диффамацію или оскорбленіе въ печати(ст. 1039—1040 Улож). Признавать подобный дѣянія мошенничествомъ—это не знать азбуки этого преступ-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4