— 50 — на полу, на стульяхъ, диванѣ, на подоконникахъ и на огромномъ рабочемъ столѣ покоемъ, простой, даже грубой столярной работы, койкакъ покрашенномъ черной краской безъ лака и обтянутомъ зеленой клеенкой, стоявшемъ посреди комнаты. За этимъ письменнымъ столомъ, сплошь загроможденномъ книгами и ворохами бумагъ, сидѣлъ, бывало, отецъ въ своемъ сѣромъ толстомъ драповомъхалатѣ и спальныхъ цвѣтныхъ сапогахъ казанской работы; онъ то низко накланялся надъ бумагой, пришуривая одинъ глазъ и писалъ мелкимъ бисернымъ крайне не разборчивымъ почеркомъ, второпяхъ недописывая слова, пропуская буквы и ставя въ такихъ случаяхъ титла, пропуская или вовсе не ставя знаковъ препинанія, тооткидывался наспинку кресла и въ полъ голоса, иногда со всѣми оттѣнками декламаціи, но торопливои скороговоркои прочитывалъ, только что написанное и снова низко наклоняясь надъ листомъ бумаги, какъ то бокомъ, почти ложась лѣвой щекой на столъ и, пришуривая одинъ глазъ, продолжалъ писать. Такъ, бывало, писалъ онъ часа два три не отрываясь, потомъ вдругъ вставалъ и начиналъ ходить по комнатѣ взадъ и впередъ, сначало не торопясь, а затѣмъ все быстрѣй и быстрѣй. На ходу онъ иногда останавливался и щуря одинъ глазъ, какъ будто всматривался во что то въ пространствѣ. Такъ ходя по комнатѣ, онъ имѣлъ привычку обдумывать дальнѣйшій планъ сочиненія. Рабочій кабинетъ его, для всякзго посторонняго взгляда, представлялъ собой хаотическій безпорядокъ, но въ этомъ безпорядкѣ для него былъ свой порядокъ. Обладая необычайной памятью, онъ помнилъ гдѣ, на какомъ окнѣ или стулѣ или просто на полу лежала какая книга, на какой страницѣ и для какой справки нарочно загнутая или заложеная обрывкомъ бумаги, спичкой, окуркомъ или даже цѣлой нераспечатанной пачкой папиросъ, а иногда такими предметами, какъ часовая цѣпочка или какой- нибудь подвернувшійся подъ руку гдѣ нибудь обрывокъ тесемки. Ко всему, что лежало въ кабинетѣ онъ не позволялъ никому прикасаться; только, бывало, когда уѣзжалъ куда нибудь изъ Москвы на нѣсколько дней, онъ позволялъ матери въ его отсутствіе привести кабинетъ нѣсколько въ порядокъ. Тогда, все лежевшее на столахъ, на полу и на окнахъ собственноручно матерью перебиралось, отряхивалось отъ пыли, накопившейся за многіе мѣсяцы и клалось въ томъ же иорядкѣ— безпорядкѣ на прежнія мѣста. При этомъ изъ подъ бумагъ извлекались носовые платки, перчатки, галстухи, салфетки иногда даже тарелки, долго считавшіеся пропавшими, карманные часы и проч. Дня два или три приводился кабинетъ въ порядокъ. Мылись полы, окна, со стѣнъ обмѣтались паутины, и все это не иначе какъ подъ наблюденіемъ матери. Довольно обширная библіотека отца была разставлена по полкамъ безъ малейшей системы, куда какая книга попала. Между книгами по расколу попадалась поварская книга, между историческими моно графіями, какое нибудь руководство для сельскаго огородника или,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4