— 32 - занятъ работой, требовавшей полной сосредоточенности; малѣйшій шумъ, малѣйшее нарушеніе тишины должны были его развлекать, мѣшать работѣ, a hotomj^, когда онъ бывалъ дома, соблюдалась гробовая могильная тишина, -всѣ говорили шопотомъ, ходили на цыпочкахъ. Только изрѣдка, когда уѣзжалъ онъ изъ дому, намъ дѣтямъ позволялось резвиться. — Эй, кто тамъ, люди!—кричитъ бывало отецъ изъ своего кабинета, какъ будто у насъ была цѣлая дворня, тогда какъ всёй прислуги было въ ту пору у насъ, по тогдашнимъ временамъ, двое крѣпостныхъ и двое наемныхъ. — Эй, люди, кричитъ онъ изъ кабинета, подавать умываться. „Подавать умываться" —это значило, что отецъ умоется, сниметъ съ себя халатъ, одѣнется и уѣдетъ. Но умыванье и одѣванье сопровождалось обыкновенно цѣлой бурей. Прислуга не угождала, онъ начиналъ кипятиться:, то подавали не тѣ брюки, не тотъ сюртукъ, галстухъ. Отецъ начиналъ кричать, брюки, сюртукъ и галстухъ летѣли черезъ всюкомнату, прислуга суетилась, металась по комнатамъ, сталкивалась въ дверяхъ и, растерявшись, производила еще большую путаницу. Гіослѣ всей этой суматохи, запыхавшись отъ крику и энергичной жестикуляціи, онъ обыкновенно входилъ къ матери съ самьшъ добродушнымъ видомъ, какъ ни въ чемъ не бывало, мать его осматривала, т. к. иначе, по свойственной ему разсѣянности, могли оказаться въ костюмѣ его крупные дефекты: или забывалъ онъ впопыхахъ должнымъ образомъ застегнуться, или забывалъ надѣть галстухъ и т. п. Особенно въ молодости, какъ разсказывали, отличался онъ необыкновенной разсѣянностью, что въ связи съ его близорукостью, которой онъ страдалъ въ молодые годы (къ старости, наоборотъ, былъ необыкновенно дальнозорокъ), ставило его иногда въ анекдотическія положенія. Такъ, напримѣръ, однажды въ Петергофѣ гулялъ онъ съ Бастужевымъ по Англійскому парку. Встрѣчается дама съ дѣтьми, Бестужевъ кланяется. Отецъ щуритъ глаза. — Кому это вы, К. Н—чъ? Кажется не дурна. — Павелъ Ивановичъ, да можно ли это. Вѣдь это ваша жена съ дѣтьми. Послѣ осмотра онъ обыкновенно бралъ у матери мелочи на извозчика (денегъ онъ при себѣ никогда не держалъ), прощался и уѣзжалъ. — Папа уѣхалъ, входила съ улыбкой на лицѣ къ намъ въ дѣтскую мать и мы, какъ съ цѣпи сорвавшись, шумно вбѣгали въ гостинную, спѣша наверстать долгое хожденіе на цыпочкахъ и тихое перешоптыванье. Мать садилась за фортепьяно, чего обыкновенно не позволяла себѣ когда отецъ дома, боясь нарушить тишину, а между тѣмъ онъ любилъ музыку и даже считалъ сгбя знатокомъ въ ней.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4