>Ш£ь- — 296 узнать литературу въ ея главнѣйшихъ- представителяхъ. Въ этихъ романахъ Мельниковъ сталъ классическимъ ііисателемъ, стоящимъ въ одномъ ряду съ кориѳеями русской литературы. Иэто обстоятельство —-думается есть лучшій и надежный патентъ— на признаніе крупныхъ литерат\фныхъ заслугъ и крупнаго художественнаго таланта писателя. Произошло какъ-бы молчаливое соглашеніе читателей между собою относительно оцѣнки художественнообщественной стоимости писателя. Итакъ судъ публики по адресу Мельникова совершился для него въ самую благопріятную сторону. Нѣсколько иная картина полу- '-^чается, когда рѣчь заходитъ о судѣ литературной критики надъ Мельниковымъ. ><: По странной ироніи судьбы, Мельниковъ до сихъ поръ не дождался подробнаго обстоятельнаго —если не изученія, то разбора, какъ писатель —беллетристъ. Никто изъ критиковъ и историковъ литературы не далъ полнаго освѣшенія литературной физіономіи писателя, не выяснилъ значенія его художественныхъ образовъ, не поставилъ его въ обпгую связь съ предшествующимъ литератзфнымъ развитіемъ, не указалъ основныхъ пріемовъ творчества; въ большинствѣ случаевъ дѣло ограничивается самою общею, самою сжатою характеристикою талантливаго писателя. Короче говоря, мѣсто, занимаемое Мельниковымъ въ исторіи русской литературы, еще далеко, далеко не опредѣлено. Строго говоря, Мельниковъ не могъ пожаловаться на невниманіе литературной критики къ своимъ произведеніямъ. Уже съ появленія первыхъ его разсказовъ, разсказовъ такъ называемаго „обличительнаго направленія", критика обратила вниманіе на писателя, вмѣстѣ съ читателями почзъствовала, что передъ нею авторъ, въ извѣстномъ жанрѣ стоящій непосредственно послѣ Щедрина. Къ собранію сочиненій Мельникова приложенъ списокъ книгъ, брошюръ и статей, касающихся жизни и литератзфной дѣятельности писателя; списокъ представляетъ собою довольно большой матеріалъ въ количественномъ отношеніи, но познакомившись даже съ крупнѣйшими статьями, ,-—можно, пожалуй, придти къ тому выводу, что всѣ онѣ не даютъ отчетливой, ясной характеристики Мельникова, какъ писателя. Передъ читателемъ то короткія, библіографическаго характера рецензіи, только намѣчающія, но отнюдь не рѣшающія воііроса; то разборъ Мельникова и какъ писателя-историка, и какъ писателя-беллетриста, а эта двойственность разсѣиваетъ вниманіе, упускаетъ необходимую концетрацію мысли. Третьи смотрятъ на Мельникова, какъ на писателя, посвятившаго себя художественному изученію раскола и только съ этой точки зрѣнія опредѣляютъ его значеніе въ литературѣ, забывая, что въсвоихъ „Вълѣсахъ"и„Нагорахъ" Мельниковъ показалъсебя не только художникомъ-бытописателемъ раскола. Наконецъ четвер-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4