.- -» ^ V ^ V 73 Связныя мои воспоминанія начинаются съ пятилѣтнаго возраста. Насъ было въ это время трое сыновей: я, братъ Николай годомъ молон<е меня и Ѳедоръ, родившійся въ 1823 году въ Лукояновѣ, гдѣ, по выходѣ изъ военной службы, служилъ мой отецъ подворянскимъ выборамъ, Въ томъ же Лукояновѣ жилъ родной дядя моей матери, Николай Петровичъ Сергѣевъ, у котораго была предобрѣйшая жена, впрочемъ безграмотная, вывезенная имъ изъ Сибири, бабушка Александра Кузьминична. Люди они были пожилые, а дѣтей не было* когда родился братъ Ѳедоръ, они упросили отца моего съ матерью отдать его имъ въ дѣти, за что они сдѣлаютъ его единственнымъ своимъ наслѣдникомъ. Согласились, и Ѳедоръ былъ даже и окрещенъ въ домѣ Николая Петровича. Между тѣмъ дѣдз^шка Павелъ Петровичъ сталъ очень слабъ и писалъ къ обѣимъ дочерямъ, чтобы онѣ съ своими семьями пріѣзжали въ Балахну провести съ нимъ послѣдніе его дни. Вслѣдствіе такого вызова отецъ мой вышелъ въ отставку и поѣхалъ со всѣми нами въ Балахну весной 1824 года, Жилины изъ Новгородской деревни пріѣхали еще ранѣе. Путешествіе наше на долгихъ помню отрывочно: живо помню Арзамасъ, поразившій меня своею огромностью, множествомъ церквей и каменной мостовой, дотолѣ мною невиданной, помню высокія кирпичныя стѣны, строившагося тогда огромнаго собора въ память избавленія Россіи отъ французовъ, помню даже постоялый дворъ, въ которомъ мы останавливались и громкіе крики пѣтуховъ, немилосердно кричавшихъ на крытомъ дворѣ его. Послѣ того въ Арзамасѣ въ первый разъ я былъ уже студентомъ, но безъ труда отыскалъ тотъ постоялый дворъ. Но Нижняго-Новгорода, черезъ который мы тоже проѣзжали, совсѣмъ не помню, кромѣ дома дяди моей матери, Ѳедора Герасимовича Шебалина, преемника дѣдушки Павла Петровича по должности иижегородскаго исправника. Какъ теперь помню его въ угольной комнатѣ его небольшого, но чистенькаго дома, со множествомъ статуетокъ изъ севрскаго и саксонскаго фарфора, бывшихъ въ шести этажеркахъ за стекломъ,*) помню и Ѳедора Герасимовича съ его длинной фигурой и его длиннымъ чубукомъ и сухопарую красивую жену его Анну Андреевну, дочь французскаго эмигранта деБарраль, полковника нашей службы, бывшаго тогда командиромъ Иижегородскаго баталіона. Помню даже какъ модница и щеголиха Анна Андреевна нахмурилась, когда я назвалъ ее „бабушкой" и какъ она, когда мужъ ея съ моимъ отцомъ вышли вѣ другія комнаты, со слезами на глазахъ повѣряла свое странное горе моей матери. Она дочь полковника, ѣздила въ каретѣ четверней, а теперь, вышедши замужъ за капитана, должна ѣздить только парой... Впослѣдствіи я узналъ, что Шебалины *) Они такъ и простояли на одномъ мѣстѣ, равно какъ и всѣ мебели, до 1867 года, когда умеръ дѣдушка Ѳедоръ Герасимовичъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4